– Сколько?

– Где-то трое суток.

– Не понимаю этих слов! И зачем они Хранителям?

Зовущая злилась, и у меня мех шевелился на загривке.

– У нас осталось три дня и три ночи, не считая этой.

Вожак ответил так спокойно, будто злая т'ангайя сидела не рядом с ним, а в нескольких днях пути от этого места.

– Тогда почему мы сидим?! Почему не спасаем свои шкуры? – рыкнула Зовущая.

Все встревоженно зашевелились, а глаза Четырехлапого опасно блеснули.

– А куда бежать, знаешь? – тихо спросил вожак. – Скажи, и я побегу за тобой.

– Я не знаю этой земли, – уже спокойнее ответила т'ангайя. – Здесь жили Ипши...

– Спасибо за совет. Пойду, поговорю с ней. Может, она подскажет. Когда-то здесь была Башня, а рядом с ней должно быть убежище.

– Иди, – фыркнула Зовущая. – Может, и подскажет она тебе, если проклятия боится меньше, чем гнева Карающей.

Вожак поговорил с Ипшей. Очень быстро. А потом начался наш бег. И побежали все. Он никого не звал за собой, но... В пустыню он тоже никого не звал.

Мы бежали, а сверху за нами следила зеленая луна, потом – вместе с оранжевой, пока им не надоели глупцы, что бегут от одной смерти к другой.

На землях всех кланов есть старые дороги, ведущие к разрушенным жилищам Хранителей. По этим дорогам не ходят и к развалинам стараются не приближаться. Не все, кто ходил к ним, вернулись, а тот, кто вернулся, стал изменяться. Изменяться внутри, в голове. Кто-то потом стал изгнанником, а кто-то учеником чарутти.

И мы станем искать спасения в таком месте?..

Мы бежали, шли, опять бежали и мало, совсем мало отдыхали. Я заставил Игратоса бежать впереди себя, и когда он падал, я поднимал его, а если он не мог идти – нес его. Он только скрипел зубами и молчал. Я тоже молчал. В эти дни и ночи мы мало говорили и много молчали.

Сезонов тридцать назад я в последний раз брал Игратоса на руки. В тот день я передал его в руки Вождя и сказал то, что полагается по Закону. С того дня жизнь Игратоса принадлежит клану. Клан стал защищать его, кормить, учить и наказывать. В тот день мать Игратоса могла уйти от меня или я от нее. Но мы остались вместе, потом другая Зовущая позвала меня, потом еще одна, и еще... После ритуала вхождения в клан я уходил от них и возвращался к матери Игратоса. Второй раз Зовущей она не стала и позвать меня или другого т'анга не могла, но почему-то мы всегда выбирали друг друга, когда были свободны.

Симорли. Воин из клана Котов

Гневная, Карающая, Очищающий огонь, Око смерти... По-разному называют ее. Она приходит редко, остается недолго, а когда уходит, то живые радуются ее уходу, зарывают мертвых, дают быструю смерть больным и долго вспоминают приход Карающей.

Среди наших старейшин есть такой, кто помнит шесть приходов Багровоглазой. Если он дожил до этого дня, то в седьмой раз обманет Око смерти. Старейшины помнят ту пору, когда о приходе Карающей узнавали до того, как она начинала следить за новой добычей, еще до того, как глаза т'анга могли разглядеть Гневную на небе. В те далекие лета разные кланы собирались в убежищах под землей и устраивали праздник, который длился целый ДЕНЬ. Когда приходила ночь, обычная ночь, все т'анги выходили под звезды, чтобы провести Карающую, и праздник Жизни продолжался до рассвета. Говорят, что тогда Карающая была добрее к живущим и карала только совсем уж глупых и неосторожных. Теперь в это трудно поверить, но старейшины говорят, что так оно и было. А праздник Жизни теперь устраивают каждый год на одну ночь и один день в память о той далекой поре.

То была пора Хранителей.

Они не только говорили, когда придет Карающая или когда земля начнет дрожать и трескаться под ногами, они умели строить большие мосты, высокие башни, стены в море, что не давали воде смывать дома на берегу. А еще Хранители строили дороги, и те светились в темноте, но даже в самый жаркий день не обжигали ноги идущих по ним.

А потом все, что построили Хранители, вдруг разрушилось или стало проклятым.

Вот по такой проклятой Дороге мы и бежали с самого утра. Мы вышли к ней после восхода, и наставник первым ступил на Дорогу, а мы... мы не решались идти по древним плитам.

– Что? – спросил он, когда мы остановились.

– Проклятие, – ответила Зовущая за всех нас – Оно падет на того, кто ходит по Дороге.

Наставник посмотрел себе под ноги, притопнул, прислушался к чему-то, а потом сказал:

– И когда оно падет?

– Скоро.

– Раньше, чем до нас доберется Карающая?

– Не знаю.

– А какое же это проклятие? Что такое случится... со мной, например?

– До проклятого доберется Ловчий, поймает в свою сеть и наденет ошейник.

После слов Зовущей мне стало холодно. А наставник только посмотрел на каждого из нас, как прикоснулся.

– Думаю, нам не стоит бояться такого проклятия. Ошейники у нас уже есть, в сетях Ловчих каждый успел побывать, а сами Ловчие прячутся сейчас в укрытиях и не скоро высунутся наружу.

Я восхищался смелостью наставника. (Его прозвище я уже слышал и даже повторил в мыслях, но для меня он все равно наставник и вожак.) Я не смог бы так разговаривать с Зовущей, и взять на себя тяжесть Проклятия, как сделал это он, я тоже не смог бы. Вот бы мне стать похожим на наставника! Ну хоть когда-нибудь...