Но вернемся к концлагерям. Примерно через три месяца пребывания в лагере Беттельгейм стал понимать, что сходит с ума. Он обратил внимание на то, что включился в некую странную деятельность, которой все узники предавались, как только выпадала свободная минутка. Вместо того чтобы использовать эти редкие мгновения для отдыха -- поспать, почитать,-- заключенные исступленно обсуждали следующие темы: возможные смены и перестановки в лагерной администрации и их последствия для заключенных, догадки о том, что завезут завтра в лагерный магазинчик, международное положение (например, будет ли Турция выступать на стороне Германии в случае войны). Ненормальность этой деятельности, которой Беттельгейм поначалу даже не мог придумать название, сразу бросалась в глаза: ведь узники были лишены какой бы то ни было информации о том, что они с таким, жаром обсуждали, поскольку в лагере никогда ни о чем ничего не известно. Кроме того, общее настроение, атмосфера этих разговоров -- все, что ни произойдет, все -- к худшему. В результате, заключенные оказывались в еще более угнетенном состоянии, чем они были до этого.

И тут Беттельгейм принял решение, которое и сделало его Беттельгеймом. Чтобы не сойти с ума, он как профессиональный психолог займется изучением этого, несомненно болезненного, поведения человека в концлагере. Так родилась книга "Просвещенное сердце". Но это еще не все. В лагере запрещалось держать карандаш и бумагу, делать записи. Беттельгейму пришлось писать эту книгу "в уме" -- долгими, бесконечными часами работая лопатой или перетаскивая камни, заучивать наизусть строчку за строчкой.

Забегая вперед, скажу, что по мере продвижения к состоянию "идеального заключенного" у человека появляется амнезия -частичная потеря памяти. Распад личности -- распад цельной картины мира. Для узника становится реальным только то, что происходит внутри лагеря. Весь мир за пределами колючей проволоки нереален, его не существует. Все болезненные, мучительные воспоминания о семье, близких, о прошлой нормальной жизни подавляются. Человек начинает забывать то, чего нельзя забыть,-- имена своих родителей, название родного города... Он видит: с ним. происходит что-то ужасное, и этот ужас ускоряет разрушительный процесс, идущий в его руте. Книга, которую Беттельгейм "писал" в лагере, спасла ему жизнь -- защитила от лагеря, позволила остаться человеком.

К моменту выхода из лагеря она была почти готова -оставалось только ее записать. Это большая книга -- в ней триста страниц. (Бруно Беттельгейм.
– - "Просвещенное сердце"., Нью-Йорк, 1960.)

Методика превращения человека в "идеального заключенного"

Впадание в детство

Суть метода -- прививание взрослому психологии ребенка. Это проявляется в лагере повсюду. Хроническое недоедание заставляет Человека все время думать о еде. Постоянные темы разговоров заключенных: что давали или будут давать в столовой, что удалось достать в лагерном магазине, стащить со склада, выменять на что-нибудь ценное, что едят эсэсовцы и т. п. Далее, в лагере особое, преувеличенное внимание -- чистоте. У заключенных все время проверяют чистоту рук, ушей, обуви, постели. Как их наказывают? Взрослому человеку при всем честном народе снимают штаны и стегают его розгами --- типично детское наказание. Д,алее, в лагере действует огромное число законов, предписаний, инструкций, постановлений и так далее. Причем многие на них неизвестны заключенным, зачастую противоречат друг другу и создают в лагере такую обстановку, в которой каждый, твой шаг -- нарушение. Ты все время находиться в состоянии нашкодившего школьника -- тебя все время есть за что наказать.

В результате -- взрослый человек начинает вести себя, как ребенок. В лагере между заключенными нет сильных, постоянных привязанностей, нет настоящей дружбы. Узники -- как дети, то поссорятся, то помирятся, то снова ссорятся. Этические нормы -детские. Заслугой считается украсть, утащить что-нибудь из лагерного хозяйства. В лагере полно добровольных доносчиков, хотя доносительство никак не вознаграждается, не создает лучших условий, не спасает от газовой камеры.

Эпизод из моего школьного детства. Как-то в классе третьем-четвертом у нас в школе завели такой порядок. Утром у входа нас встречала милая пионервожатая в белом халатике с красным крестом. Мы показывали ей ладошки и входили в школу. Если у тебя ладошки грязные, ты отправляешься в умывалку, а затем в класс. Никого не наказывают, не высмеивают -- инцидент на этом считается исчерпанным. Но я до сих пор помню то неясное чувство неловкости, стыда, унижения, от которого я смог отделаться, только прочитав Беттельгейма. Казалось бы, все правильно: чистота -- залог здоровья. Но когда тебе десять лет, ты -- взрослый человек, а эти ладошки низводят тебя до уровня трехлетнего ребенка.

Коллективная ответственность

В лагере не наказывают именно того человека, который совершил проступок. Наказанию подвергается вся группа заключенных, в которой находился провинившийся. Если нарушение произошло в бараке, наказывают весь барак, если во время работы -- всю рабочую команду. Бывали случаи, когда и весь лагерь отвечал за проступок одного человека. Этот метод хорош тем, что заставляет самих заключенных следить, чтобы в лагере всегда все было в полном порядке. Тебе не дадут совершить подвига, поступка твои же товарищи по несчастью -- они вовремя свяжут тебя по рукам и ногам. Парадоксальная ситуация -- интересы эсэсовцев и заключенных начинают совпадать.

Легко понять, что возможность нести ответственность за свои собственные поступки -- сильное душеукрепляющее средство, и в лагере оно недопустимо.

Не высовывайся

В лагере постоянно, примерно на одном уровне, поддерживается "фон террора": время от времени на глазах у заключенных кого-то секут розгами, расстреливают, посылают в газовую камеру. Вот стоит эсэсовец. Он чувствует, что для поддержания этого фона уже пора кого-то наказать. Кого выбрать, когда все такие неразличимые -- одинаково постриженные, в одинаковых полосатых пижамах? Того, кто хоть чем-то выделяется из общей массы, то есть еще сохранил что-то свое, индивидуальное.

Сила этого метода в том, что человек в своем естественном стремлении к безопасности станет сам производить внутреннюю работу по разрушению своей личности, чтобы слиться с этой серо-полосатой массой, стать неотличимым.

Не смотри

Еще одна сцена из .лагерной жизни. Эсэсовец измывается над своей жертвой. К месту действия приближается группа заключенных. Метров за десять они все, как по команде, демонстративно поворачивают головы в другую сторону и переходят на бег трусцой. Эсэсовец останавливает их: "Смотрите -- так будет со всяким, кто осмелится...". Что же происходит? Все правильно -- заключенные показывают эсэсовцу, что они "не видят" того, что им не положено видеть, но видят, если им это прикажут. Суть метода -- подмена естественных, спонтанных реакций человека реакциями по приказу: прикажут -- вижу, прикажут -- не вижу.