Йоль

Пыль неторопливо скользила по воздуху, и Адель завороженно следила за движением мельчайших частиц, будто пытаясь разглядеть в них магию.

– Поправь портрет королевы Агнии, – попросила мама, раскладывая подушки на кушетках. Золотые кисточки, одно из немногих украшений их дома, игриво ластились к ее левой руке, совсем как дети. Правой они почти ничего не касалась, и та, закрытая тонкой перчаткой-сеткой, безжизненно висела вдоль ее тела.

Адель вышла из задумчивости, ее бровь поползла наверх, как и каждый раз, стоило ей взглянуть на портрет. С некоторым презрением и даже завистью, которую она сама не признавала, Адель разглядывала членов королевской семьи – статную королеву с синей геральдической гвоздикой в подвеске, в окружении трех своих еще юных дочерей. Бледной тенью стоял рядом принц-консорт, не имевший никакой власти ни над страной, ни над своей супругой. Насколько Адель знала из истории, он ушел в мир иной в том же году, что и королева, – угас как свеча. От тоски, должно быть, подумала Адель и пожала плечами.

Разглядывая принцесс, Адель думала, как же им все-таки повезло. Родиться в роскоши и достатке, единственной их проблемой был выбор платья или блюда на завтрак, обед или ужин. После смерти своей матери, королевы Монсальважа и Хранительницы магии Грааля, они только и делали, что растрачивали нажитое предками добро.

Вот если бы Адель сама была королевой…

Правда, если верить преданиям, королевой может стать любая. И совсем скоро начнется отбор в новые королевы.

По позвоночнику Адель пробежали мурашки, оставляя будто бы изморозь. Как ей попасть на отбор? Ведь никто даже не знает, когда точно и где он будет. Наверняка, в пределах дворца есть хоть какие-то сведения, но разве кто-то станет докладывать такую важную информацию обычной помощнице торговцев, пусть она и лучшая мастерица шляпок и прочих аксессуаров на все королевство – знал бы еще об этом кто-нибудь по ту сторону стены.

Претендентки, если верить слухам, были прекрасно обученными всем придворным манерам девушки. Все восемнадцать лет со дня смерти королевы, их как цветы взращивали во внутренних дворах Монсальважа, холили и лелеяли, чтобы одна из них в назначенный час стала королевой.

И все же… любая… к чему тогда это странное изречение?

Адель с самого детства казалось, что у нее забирают нечто важное. Даже не так: ей не дают шанса взглянуть, какой может быть жизнь по ту сторону городской стены. Она уже точно никогда не была претенденткой и не воспитывалась особому придворному этикету. Ее учили держать нитку с иголкой и булавки, разбираться в тканях и улыбках клиентов. Что ж, их лицемерные маски она различала с ловкостью. Может, она все же смогла бы выжить при дворце? Но как туда попасть? Должен же быть способ!

– Адель! Опять ты о чем-то замечталась, – поругала ее мама. – Протри каминную полку и расставь свечи, дорогая. К завтрашнему ужину все должно быть готово. Мы же не хотим оказаться на Йоль в пыли и грязи. И ты приготовила уже помандеры с гвоздикой?

– Да, матушка, – вздохнула Адель, возвращаясь с небес на бренную землю.

В гостиную влетела шестнадцатилетняя Мира и их младший братик, Грег, который размахивал деревянным мечом.

– Грег! Осторожнее! – чуть ли не подпрыгнула мама и засуетилась по комнате, стараясь сохранить видимость порядка, а заодно и несколько хрупких ваз. – Вот же непоседа! Ах, Грег, ты маленькая негодная пуговка!

Адель переглянулась с сестрой и заулыбалась, слушать мамину милую брань было всегда забавно. Даже когда она злилась, ее напускной грозный вид вряд ли мог кого-то испугать.

– Тогда может мы начнем собираться в часовню? – с надеждой спросила Адель, желая уже вырваться из дома в холодный йольский день.

Сегодня в честь дня рождения прежней королевы и скорого появления новой обещали выставить на всеобщий показ главную реликвию Монсальважа, прекрасный Грааль. Адель видела его только на рисунках и ни за что не упустила бы возможность оказаться рядом с этим волшебным предметом. А еще лучше – прикоснуться. Говорили, что Грааль мог указать твою судьбу, а тот, кто испил бы из святой чаши, мог бы сам создавать свое будущее. Да чего только не говорили про Грааль! И Адель собиралась проверить.

Когда вся семья приготовилась к выходу, столпившись возле зеркала для последних приготовлений, мама как всегда подошла к каждому, поправляя на них верхнюю одежду или шляпу.

– А нам обязательно идти? – простонала Мира, стоило маме неуклюже накинуть ей на плечи теплую вязанную шаль из белой пряжи. – Там же…бррр… холодно!

– Ты же знаешь, мы обязаны почтить память королевы Агнии в часовне! Это наш долг перед короной,– побранила ее мама.

Мощи королевы хранились в аббатстве Сен-Мишель, куда в день ее рождения стекались горожане. Но сегодня народу будет куда больше обычного, и Адель даже принарядилась: прикрепила к плотной шерстяной ткани сизого кейпа брошь с букетиком искусственных цветов, да и шляпку выбрала не простую, а украшенную прекрасной голубой лентой, которая извивалась словно волна на поверхности Нордического моря и прекрасно сочеталась с ее светлыми волосами. Она была очень довольна своим нарядом, и если по пути им встретятся Таргюсоны или Меритоны, она точно не будет чувствовать себя хоть чем-то хуже. Она, Адель Прекрасная, идет завоевывать Монсальваж! Такой был у нее душевный подьем, что даже глаза, обычно бледно-зеленые и невыразительные, казалось бы светились изнутри. И хотя Адель была довольно практичной и рассудительной особой, в глубине души плескалось предвкушение и вера, что вот-вот ее жизнь переменится самым неузнаваемым образом. Корона уже чуть ли не мерещилась ей наяву, что уж говорить про сны…

– А это что такое? – вывела ее из грез мама. Адель сначала почувствовала, а потом и увидела вмешательство в свой образ: мама открепила брошь от ее кейпа, оставив его абсолютно ничем не примечательным. Одна деталь – а такие перемены. Внутри у девушки будто что-то оборвалось, но она по обыкновению не позволила себя раскиснуть, поймала улетающие друг от друга концы этой нити и мысленно связала воедино.

– Я подумала, что так будет краше, – Адель расправила плечи и улыбнулась. На маму это не подействовало: она спрятала брошь в карман и молча передала Адель простую серую шляпу.

– Ты и так красива, моя дорогая! Никакие украшения не нужны для того, чтобы увидеть это. К тому же, королева Агния…

– Мама, но сейчас правление принцессы Элейны, и мы можем позволить себе чуточку роскоши, правда? – в голосе Адель появились нотки раздражения, пусть ей и не хотелось расстраивать маму. Взгляд ее скользнул к правой руке мамы, закрытой сейчас плотной перчаткой. Но Адель знала, что прячется за этим слоем ткани: недуг, который стал все чаще встречаться в королевстве. Лекари с ним уже не справлялись, и это был лишь вопрос времени: стоило получить даже незначительную царапину и она могла и вовсе не зажить. Для той, кто работал с ножницами и иглами, приходилось быть особенно осторожной.