– Хёрд! – окликнула его Эльма, приближаясь к нему.

– Хмм. – Хёрд поднял глаза. Судя по всему, его вырвали из мыслей, в которые он был погружен. Эльма кивнула в сторону пакета в его руке.

– В машине что-нибудь нашлось?

– Да, – Хёрд замялся, – вот эта бумажка. Просто не знаю, как мне… – Он остановился посреди фразы, и они оба обернулись, потому что послышалась громкая музыка.

Доносилась она из машины, припаркованной у тротуара. Вдруг музыка умолкла, и из машины вышел человек. Эльма тотчас узнала Вороненка. Он на удивление мало изменился, как будто время для него застыло. В нем до сих пор было что-то мальчишеское: та же небрежная походка, тот же колючий взгляд. Единственное, что изменилось – одежда и прическа. Он больше не носил рваных джинсов, свисающих с бедер, и в волосах не было светлых прядей. На нем была черная рубашка, синие брюки и черное пальто. Он бросил беглый взгляд на Эльму, а потом подошел к Хёрду. По его лицу она поняла, что он ее не узнал, – и вздохнула с облегчением.

– Что тут происходит? – Он легонько хлопнул Хёрда по плечу. Было ясно, что они друг с другом знакомы. – Я тут слышал, что наш гараж полиция оккупировала!

Хёрд улыбнулся и незаметно сунул пакетик в карман:

– Не волнуйся. Эта машина, вероятно, имеет отношение к делу, которое мы расследуем.

– Убийству? – полюбопытствовал Вороненок и наклонился, чтобы заглянуть в гараж.

Хёрд кивнул:

– Скажи, у тебя есть ключ от дома родителей?

– Ну, конечно. Только я сюда не приезжал, пока их не было. У меня дел много.

– Ладно, верю. Ты все еще работаешь тренером по футболу? Я вот почему спрашиваю: следов взлома нет, дверь гаража цела. Может, ее просто забыли запереть, – сказал Хёрд. – Ты не терял ключей или не забывал где-нибудь?

– Нет, они на месте. Наверно, тут не заперто было. – Вороненок нахмурился. – А все-таки для меня это неожиданно. Мама всегда так психует из-за этого, считает, что все должно быть заперто. А там этого барахла просто навалом. Когда-то никто ничего не запирал [11] , а сейчас уже не так.

– Да, это всегда так: раньше было лучше и трава зеленее. – Хёрд улыбнулся своей мысли. – А ты не знаешь: у кого-нибудь еще ключи от дома были?

– Нет, ты лучше об этом предков моих спроси. Насколько мне известно, ключи только у меня и у сестры, Ханны, – ответил Вороненок. – Ну, ладно, старик, не буду вам больше мешать. Я же просто приехал родителей проведать. – Он помахал рукой и вошел в дом. На пороге он снова посмотрел на Эльму и в этот раз так ухмыльнулся, что у нее сделался спазм желудка. Наперекор собственной воле, она боязливо опустила глаза и почувствовала, что краснеет.

Когда они вернулись в полицейское управление, Хёрд был не похож на себя. Он выглядел погруженным в раздумья, его лицо было серьезным. До сих пор Эльма ни при каких обстоятельствах не видела, чтобы он терял самообладание. Он как будто всегда точно знал, как быть. И хотя в его присутствии она порой чувствовала себя без пяти минут трудным подростком, она восхищалась его позитивным настроем и уравновешенным поведением. Ее начальник в столице был совсем из другого теста. Он, судя по всему, считал, что человек на его должности обязан держать с подчиненными определенную дистанцию. Она всегда слегка побаивалась его и не знала, как вести себя в его присутствии, – и была уверена, что именно этого он и желает. Она по нему не скучала, – хотя скучала по своим рейкьявикским коллегам.

– Гюлла, будь так любезна, сделай нам новый кофе. И не помешало бы принести кофейник сюда, – попросил Хёрд Гюллу, держа дверь для Сайвара и Эльмы. Как только техотдел закончил работу, они поспешили в полицейское управление, и находящиеся там сотрудники стали с любопытством расспрашивать их, что у них нового. Но Хёрд не стал сразу отвечать на вопросы, а сказал, что созовет всех попозже. Они разместились в маленькой комнате для собраний и выложили на середину стола коробку, которую передал им техотдел.

– Ну, – сказал Хёрд, задумчиво поглаживая подбородок, а потом взял пакетик, за рассматриванием которого его застала Эльма. – Вот это было найдено в машине Элисабет. – Он выложил пакетик на стол, и Эльма с Сайваром склонились над ним.

В пакетике была маленькая бумажка. На ней было всего две строчки: адрес и телефон.

– Может быть, это нам чем-нибудь поможет? – предположил Сайвар и посмотрел на Хёрда. – Это, наверное, кто-то, с кем Элисабет собиралась встретиться.

Хёрд кивнул, и Эльма каким-то образом почувствовала, что ему не нравится написанное на этой бумажке. В дверь постучали, и Гюлла внесла кофейник и миску печенья. «Не обращайте на меня внимания», – сказала она. И все же никто не проронил ни слова, пока она не вышла.

– Это адрес Бьяртни Хендрикссона и Магнеи, – сказал Хёрд, когда дверь закрылась и они остались одни.

– И номер. Он принадлежит Бьяртни, – сказала Эльма, которая уже успела пробить этот номер по поисковику в своем телефоне. – Что мы знаем о Бьяртни Хендрикссоне? Я знаю, что они с отцом руководят фирмой по продаже недвижимости в Акранесе. Я помню Бьяртни со школьных лет, но в остальном могу сказать о нем мало.

– Да, они вместе ей руководят: братья Тоумас и Хендрик. Но, по-моему, скоро Бьяртни один возьмет на себя все руководство, – сказал Хёрд. – Ты ведь знаешь, кто такой Бьяртни Хендрикссон. Ты ведь отсюда давно уехала?