– Хозяин, успокойтесь. Остановитесь, жалеть ведь будете потом! – причитал мужчина, стараясь успокоить обезумевшего хозяина.

– Пошли все прочь! Иначе уволю нахер!

Дежурные охранники то же решили вмешаться, но встали естественно на сторону своего босса, поэтому незамедлительно оттащили от супружеской пары Фёдора и Надежду, чем очень разозлили кухарку.

– Да куда ты меня хоть тащишь? – лишённая практически всех сил, прошептала Лана и сдалась, упав под ноги мужу.

– К Анжелике. Она будет рада новой девочке, тем более такой способной.

– Что?

– Я хочу отвезти тебя в бордель, милая, где таким шлюхам как ты самое место, – брезгливо скривив лицо, ответил Александр и отошел на шаг назад, не позволяя жёнушке коснуться его.

– За что?! За что ты так со мной? Это ведь ты изменил мне! Ты предал, хотя обещал! За что? – зарыдала Лана и уткнулась лбом в прохладную поверхность пола.

Ее рыдания были такими искренними и душераздирающими, что даже один из охранников растерялся, чем сразу же воспользовалась Надежда. Женщина бросилась к несчастной, измученной девушке и, прижав ее к своей груди, крепко обняла.

– Надежда Ивановна…

– Знаете что, Александр Дмитриевич! Можете хоть тысячу раз меня уволить, но я всё же скажу то, что думаю о Вас и вашем поведении. Вы жестокий человек, который не заслуживает такую девушку как Ланочка.

– Да что вы говорите… – усмехнулся Валиев, на самом деле испытывая благодарность к своему персоналу за то, что те не побоялись и вмешались, не оставив его наедине с Ланой.

– Ведете себя хуже животного, ей богу! Где такое видано так обращаться с беременной?! – осуждающе качая головой, продолжила Надя, а Лана, услышав ее слова, резко прекратила плакать и замерла от страха, потому что уже не знала, чего ожидать от этого сумасшедшего.

– Пошли все вон! – рявкнул мужчина, чувствуя, как у него из-под ног уходит пол.

– Александр…

– Я сказал, все ушли нахер отсюда!

Двое амбалов тут же подхватили под руки Фёдора и Надежду и, несмотря на их протесты, увели прочь. Молодую бабу им, конечно, было жаль, но работу терять не хотелось, тем более Валиев платил хорошо и в криминальные разборки не совался.

– Беременна значит… – выдохнул, присев рядом с женой на корточки, и с тоской заметил, как на обеих щеках девушки выступили багровые следы от его пальцев.

– Да, – ответила едва слышно, не поднимая глаз.

– И кто счастливый отец? Надеюсь не Данилов, потому что он вряд ли сможет помочь тебе в воспитании.

– Что? Что это значит? Что ты с ним сделал?

Лане всё же пришлось посмотреть в глаза любимому, но в них она не увидела ничего хорошего, ни одного намека на жалость, понимание или сострадание. Лишь холодная, пугающая чернота.

– Не волнуйся, жив твой любовничек, во всяком случае, пока. Так значит он отец… И когда же вы успели?

– Саша, Господи, да что ты несешь?! Какой любовничек?! Ты мой единственный мужчина! Я люблю тебя, и в тот вечер поехала к тебе, чтобы сообщить радостную новость, но… – девушка запнулась, вспоминая недавние события, которые теперь не казались ей такими уж страшными.

– Так красиво и умело врешь, что честно хочется плюнуть на всё и поверить, но, увы, маленькая, я не могу, – печально ответил Александр, лаская пальцами нежную кожу на шее жены, где тоже уже проявились следы его безумия.

– Я не вру. Почему ты мне не веришь? Почему так легко всё разрушаешь?!

– Собирай вещи и уходи, Лана. Мой адвокат свяжется с тобой и обсудит всё касаемо развода и доли имущества, что тебе причитается, – резко поднялся и отвернулся, не в силах больше видеть ее красивое и, увы, лживое лицо.

– Мне ничего от тебя не нужно, Саша. Всё самое дорогое и ценное ты мне уже дал.

Лана демонстративно положила руку на живот и улыбнулась.

– Лана… просто скажи зачем? Из-за мести?

– Я ничего не сделала плохого. Не изменяла тебе даже в мыслях с самого первого дня моего нахождения тут, а вот ты… Ты всячески старался напомнить мне, что чудес не бывает, и люди не меняются. Это лишь в романтических фильмах или книгах главный герой из конченого ублюдка превращается в прекрасного принца. В жизни так не бывает. Мудак всегда остаётся мудаком, а эгоист эгоистом.

– А шлюха шлюхой?

– Да. Пусть будет так. Я поднимусь в спальню, чтобы одеться. Дай мне, пожалуйста, двадцать минут.