— «Диких»? — переспросил я.

— Да, так мы называет магически изменённых животных.

— Я слышал, что их называют «зверьми», — именно это слово обычно фигурировало, когда говорили о прорывах.

— «Дикие» правильнее будет. Звери — это неразумные животные, а там попадаются существа и с разумом. Пусть они искорёжены проходом, но у некоторых разум остался. Более подробно тебя ещё проинструктируют. Но твоя задача не лезть в самое пекло, а оживить алтарь!

Тут с ним спорить не было никакого смысла. Я не боец. Да даже моя физическая подготовка на весьма среднем уровне. При этом магически я очень силён, но ничего толком не умею. Надеюсь, Араслан меня подтянет. Завтра обещал приехать. Очень жду. Выжму из него все что только можно!

Затем мы обсудили сроки. Никанор просил не откладывать, мотивируя тем, что я создал свой род, и сейчас мне нужно заявить о себе как можно громче. Если у меня всё получится, мой поход вызовет уважение ко мне и новому роду, и я уже не буду считаться выскочкой. Да и горячие головы любителей пощипать беззащитных подобное выступление может остудить.

На всё это обсуждение ушло немало времени, но меня волновал ещё один очень важный вопрос, который я наконец-то смог задать:

— Когда я проходил ритуал в особняке Кутыевых, там был маг. Вместе с вами. Почему вы его пустили одного к алтарю? Я практически на сто процентов уверен, что именно этот человек взломал его.

Никанор окинул меня долгим оценивающим взглядом, как бы решая, стоит со мной делиться информацией или нет. Я твёрдо смотрел ему в глаза, уверенный в своём праве.

— Хорошо, — расслабился он, — это был маг из Геникона. Мне дали чёткие указания — содействовать и не лезть.

— Кто может вам указывать? Вы же служите Императору и богу? — Меня удивил его ответ.

— Не так! Учись лучше! Чему вас в школах учат?! — Паладин недовольно сдвинул брови. — Мы служим Империи и богу. Разницу улавливаешь? — Я молча кивнул, ожидая продолжения. Разницу улавливаю. Что тут сложного? Если для блага Империи надо сменить императора или закрыть глаза на его смену, паладины пойдут на это. Но это не объясняет, кто может им указывать.

— С нами был Олег Никифоров. Он мастер из Геникона магов. Во главе Геникона состоит отец нынешнего императора, его светлость князь Алексей Петрович Романов, — Никанор уставился на меня, видимо, считая, что сказанное всё объясняет.

— И… что с того? Император, отошедший от дел, управляет Гинеконом. Это значит, что им можно взламывать алтари, а паладины должны умыться?

— Это значит, что Олег Никифоров действовал по указанию и одобрению Геникона. Следовательно, это политика, а не дела мирские. В политику мы не лезем. Угодно Императору, чтобы род возглавил Несмеянов, а не неизвестный парнишка, это нас не касается! В этом нет угрозы Империи! — Никанор произнёс всё это очень патетично: видать, сам понимал, насколько шатка его позиция, вот и решил подобным пафосом добавить ей опоры.

— Глупо, — коротко прокомментировал я. Не буду вдаваться в подробности. Если Никанор решил, что это правильно, пусть данное решение останется на его совести.

— Поясни! — удивил он меня просьбой.

— Нарушение основополагающих законов есть угроза устойчивости самой Империи, — просит, пусть получит, — этого достаточно, или ещё подробней разжевать? — немного резковато ответил я. Во мне поднималось раздражение, даже злость. Жизнь могла повернуться совсем иначе и пойти по другому пути, если бы Никанор тогда не умыл руки. Да и причина типа «Геникону видней» меня не удовлетворила.

— Не надо! — Никанор хлопнул ладонью по столу. — Я услышал тебя.

— Получается, паладин, служба ИСБ в лице Курабатова и Геникон были в сговоре? Как-то это не вяжется с вашей пафосной речью о роли церкви и паладинов в сохранении Империи и о невмешательстве в дела мирские, — я понимал, что меня понесло, но остановиться не мог, — сегодня Геникон при попустительстве церкви и с молчаливого согласия ИСБ выбрал нужного человека на роль князя, что завтра? Что будет, когда высшая аристократия узнает о подобном факте? Устои государства попраны!

— Замолчи! — резко прикрикнул на меня Никанор. Это было неожиданно. Хотя он и проявлял эмоции, но голоса никогда не повышал. — Не было никакого сговора! Остынь и выслушай меня внимательно, — паладин замолчал, ожидая, когда я успокоюсь.

Я действительно разозлился. У меня в голове всё смешалось. Детские обиды, смерть деда, которой, как я почему-то решил, не было бы, стань я князем, главой рода Кутыевых. И во всём этом я сейчас винил сидевшего передо мной человека. Медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться. Прогнал по телу магию, убирая появившиеся искорки.

— Я спокоен, — отчитался я.

— Перед ритуалом Никифоров встречался со мной. Показал бумагу из Геникона с просьбой оказать содействие. Предупредил, что алтарь простоял слишком долго, и с ним могут быть проблемы. Всё! Потом был сам ритуал, на котором ты присутствовал. Никаких подозрений ни у меня, ни у Кутыева не возникло. Обычное дело — алтарь признал нового главу рода, и это был не ты. Так бывает.

— Бывает, — согласился я, понимая, что он прав. И с его позиции всё выглядело совершенно естественно.