Спустя несколько самых горячих и нежных дней в моей жизни, мы с Маркусом вернулись на выжженное войной серое поле. Совет Неприкаянных наконец признал мое существование. Мы так и не познакомились со всеми его членами, они все еще с опаской относились ко мне, но все же некоторые Неприкаянные встретились со мной и сообщили, что он признают мою родословную и поручают Маркусу Алистеру Компитуму быть моим опекуном, пока я сама не смогу контролировать Силу своей матери. Оба мужчина держались высокомерно, их спины били настолько ровные, что казалось они проглотили лом. Вася потом все так смешно это рассказывал, что даже недовольный Маркус разразился смехом, отчего мое сердце полюбила его еще сильнее. Так вот, мы вдвоем стояли с ним посреди мертвой природы. Вася в это время вернулся уже в особняк Некроманта, позволив нам без опаски быть застуканными в постели, занимаясь любовью под зелеными сводами комнаты некромата в Цитадели. Мы стояли на влажной земле, еще сохранившей цвет от пролитой крови. Маркус слегка кивнул мне, и мы опустились на колени. Я еще жутко волновалась, практики у меня было совсем немного. Но когда он крепко держал меня за руку и с такой верой в меня смотрел в глаза, то мне казалось, что я смогу все! Мы приложили по одной ладони к холодной земле. Я почувствовала, как Сила пробуждается во мне, но ее явно не хватало. Я в панике посмотрела на Маркуса. У него глаза вспыхнули зеленым пламенем, и под его ладонью зародилось легкое сияние. Он посмотрел на меня своими фантастическими глазами и одними губами прошептал: Я верю в тебя. Я вновь повернулась к земле, внимательно сосредоточившись на задаче. Приятное тепло с новой силой вспыхнуло во мне. Вест мир вокруг окрасился в светлое сияние моих глаз, а под ладонью заискрился свет. Наши Силы с Маркусом переплелись, плавно и синхронно начали вливаться в мертвую природу, несся с собой жизнь. Трава вновь начала возрождаться на месте кровопролитной бойни. Зеленеть. Дышать. Жить. Мы поднялись на ноги, и Маркус с обожанием и любовью посмотрел на меня. Крепко обнял и поцеловал.

– Я всегда верил в тебя, моя малышка, – прошептал он сбившимся голосом от продолжительного поцелуя.

Мы, прислонившись лбами, с нежностью смотрели друг другу в глаза. Я уже тысячу раз повторила, как сильно я люблю его. И все же была готова повторять это еще миллионы раз. Я невесомо коснулась его губ и прошептала:

– Пойдем домой, Маркус.

– Вернемся в Цитадель?

– Нет. Домой. Куда когда-то Некромант привел смертную девушку, заключившую с ним контракт.

Маркус улыбнулся, и мне показалось, что я увидела в его глазах слезы.

– Хорошо, любимая, давай вернемся в наш дом!

Аббадон шел по коридору. Его до блеска начищенные туфли выбивали четкую почти строевую дробь о черный мраморный пол. Внешне он был спокоен и невозмутим, но внутри он весь кипел. Ну, надо же было забыть карту новых позиций противника! Эта чертова девка выбивает его из колеи! Он вошел в приемную владыки и резко остановился, услышав, как из-за приоткрытой дубовой двери рабочего кабинета Дьявола доносились разъяренные женские крики.

– Почему? Почему, Белиал? – Кричала Рагнета, пытаясь сдержаться от нахлынувших на нее эмоций. – Почему я всегда должна оставаться в стороне?

Дьявол сидел за своим огромным столом, выкуривая уже третью сигарету подряд. Благо рак легких ему не грозил, но вот нервных срыв был уже на подходе. Он с трудом сдерживал свою ярость. Он не из тех, кто терпеливо слушает возмущение подчиненных, но все же держал себя в руках, все-таки это была его самая любимая суккуб из его шикарной Оранжерее девушек-соблазнительниц. Он ценил ее мнение, которое не раз помогало ему в той или иной ситуации. Именно оно дало начало дружбе с Неприкаянным некромантом Маркусом. Но, тем не менее, его далеко не ангельское терпение было уже на нуле. Белиал разражено раздавил сигарету в переполненной пепельнице и с шумом поднялся.

– Прекрати, Рагнета! С чего ты решила до достойно сопровождать меня на приеме Благородных демонов?

Рагнета замерла на месте. Его слова задели ее за живое, унизили ее. Предательские слезы все-таки прорвались и тонкими струйками потекли по румяным щекам девушки.

– Но я люблю тебя, Белиал! – Она не в силах была больше хранить в секрете все те чувства, что хранила в глубине своего сердца столько лет. Очень много лет. Сотни лет.

Белиал побледнел, но тут же его глаза гневно вспыхнули янтарным светом, окрашивая весь кабинет в их сияние.

– Ты не знаешь, что говоришь! Этого никогда не случиться! Ты – Суккуб! Я твой владыка! И только так и никак иначе!

– Бел…– Потрясенно пролепетала девушка со страхом и неверием своим глазам. Он никогда, никогда с ней так не разговаривал.

– Ты будешь выполнять только то, что прикажу я! И я приказываю тебе, забыть всю эту любовную херню и исполнять свои прямые обязанности! На это все! Свободна!

Рагнета вспыхнула. В ней была обида за то, что призналась и обнажила свои нежные чувства к этому куску дерьма; в ней была злость на саму себя, за глупость, что понадеялась быть его возлюбленной; разочарование и боль, но прежде всего в ней был гнев, гнев за то, как Белиал обращался с ней. Пусть уж так, чем самобичевание! Слезы в мгновение высохли на щеках и девушка злобно воскликнула:

– Ты мне не хозяин! Я добровольно присоединилась к тебе. И не тебе решать, что я буду делать!

Она резко развернулась на каблуках, словно ураган выпорхнула из кабинета Дьявола. Глаза Белиала потухли, он секунду помедлил, а затем позвал суккуба по имени, но Рагнета уже с шумом скрылась за закрывшейся дверью. Белиал тяжело вздохнул и медленно опустился в кожаное кресло, закуривая очередную сигарету.

Рагнета с застилавшим гневом глазами пронеслась мимо Аббадона, едва не сбивая его с ног. Демон успел поймать девушку за локоть. Та остановилась и злобно зыркнула на него своими фиолетовыми глазами.

– Отпусти! – Прошипела она.

– Я не встану на твоем пути, – мужчина отпустил девушка, примирительно поднимая руки перед собой, – просто будь осторожно! И хорошо думай, прежде чем поступить, так или иначе.

Суккуб помедлила, затем коротко кивнув, вышла в коридор. Аббадон стоял посреди приемной, внимательно слушая цоканье удаляющихся шагов Рагнеты. Он нахмурился, потирая шрам на брови. Покачав головой, он шумно выдохнул. Входить в кабинет владыки после ссоры не очень хорошая затея, уж он-то, как его правая рука, на собственной шкуре знал, насколько непредсказуемо настроение повелителя.