– Пойдем посмотрим. Только в случае чего…

– Помню-помню, сразу разворачиваюсь и бегу.

Взявшись за руки, мы разом шагнули под каменную арку проема.

Первым делом я заметил лестницу. Лестницу, по всему видно последнюю, ведущую наверх, в город. И была она соблазнительно близко. Чтобы достичь ступеней, всего-то надо было пройти насквозь небольшую пещерку. Версе три, не больше.

Чье чутье, потомка многих поколений рудознатцев-подземельников или девочки-сироты, у которой не было защитников, кроме нее самой, заставило нас остановиться на полушаге?

Да, всего-то три версе. Но идти надо было не по надежному полу пещеры, а по узкому природному мосту, нависающему над огромной, от края до края, ямой. Ямой, заполненной пещерными полозами.

Я отпрянул от края ямы. Крепко зажмурившись, наклонил голову. Не смотреть, не видеть их. Но от мерного шороха змеиных тел скрыться было некуда. Они были здесь, рядом, пестрые, сверкающие, похожие на драгоценности в плотно набитой шкатулке модницы. Перекатывались друг через друга, свивались в кольца, переплетались, образуя немыслимые узоры. Выбирались на край ямы и ныряли обратно. Поднимали плоские острые головы, разглядывали нас тусклыми холодными глазами. Невыносимо.

Когда Гида и Гест Гастис допрашивали меня, я ничего не сказал им о Герде. Даже то, что знал. Ругался так, что сорвал голос, вспомнил самые черные выражения Оле на плацу, а потом просто потерял сознание от боли. Но если бы кто-нибудь догадался принести змею…

Тогда мучители не услышали бы от меня даже ругани, сразу бы чувств лишился.

Но все равно не сказал бы им ничего, касающегося Герды.

– Ларс, – моя радость тихонько потянула меня за руку. – Ларс, ты что, боишься их?

Да. Фунс побери, да!

Пещерные полозы, бирюзовые с темным зигзагом на спине, золотистые с белыми пятнами, блестяще-черные, красивы. У богатых модниц высоко ценятся выточенные из камня змеи, в виде браслета обвивающие руку или ожерельем лежащие на плечах.

Полозы неопасны. Максимум, на что способен пещерный змей, до крови цапнуть за незащищенную руку, и то человек должен сильно разозлить его.

Никто из рудознатцев не убьет полоза, наоборот, при любом удобном случае отнесет на нижние уровни миску с молоком. Кто еще кроме змеев очистит стены пещеры от ядовитых мокриц, предупредит об опасном коридоре, скользнув в только что начавшую расходиться щель или свернувшись в узел на влажном пятачке под будущей промоиной?

Но все же каждый рудознатец боится полозов, боится задолго до того, как начинает ходить в гору, боится, пожалуй, с самого рождения.

Это глубинный, не подвластный разуму страх, возникающий из доносящегося из темноты сухого шороха, текучего прикосновения гибкого упругого тела, живой петли, падающей на плечи, неподвижного взгляда глаз с узким вертикальным зрачком, когда луч лампы высветит вдруг чешуйчатую голову полоза, свисающего с каменного выступа прямо перед твоим лицом.

– Ларс, – снова позвала Герда. – Надо идти туда.

Она не боится полозов. Она просто не знает, что змей можно бояться. У нее другие страхи.

Я все-таки заставил себя посмотреть. Мостик узкий, едва ли две трети версе в ширину. На каком шаге колени подогнутся, и я свалюсь прямо на кишащих змей? Не думать дальше, не представлять! Так, а если бегом?

Больше ничего самоубийственного я придумать не успел. Герда обняла меня.

– Ларс, пойдем. Ты на них не смотри, только на меня. Я тебя держать буду.

Осторожно, плечом вперед, ступили мы на мост. Вот ты и обняла меня, моя радость. Сможешь ли ты теперь разжать руки? И смогу ли я сам отпустить тебя? Как жаль, что у меня действует только одна рука…

– Вот и все.

Герда отстранилась от меня. Мост над змеиной ямой кончился недопустимо быстро. Но в объятиях Герды мне и дорога из Безмолвной Бездны показалась бы короткой.

А моя радость уже подобралась мелкими шажочками совсем близко к змеям.

– Ларс, а зачем… почему… они здесь?

Явно хотела спросить «А что они здесь делают?»

– Не знаю. Может быть…

Странный звук не дал мне договорить. Так, наверное, услышали бы мы пение флейты, окажись внутри нее. Звуку этому, высокому, пронзительному, но странно приятному, было тесно в пещере, он бился о стены, спотыкался на ступенях лестницы, падал и рассыпался по полу.

В один длинный шаг я оказался возле змеиной ямы, сгреб в охапку испуганно пискнувшую Герду и судорожно огляделся. Где он? Куда бежать нам? Скрюченная темная тень скользнула по стене по ту сторону мостика. На лестницу!

Я тащил Герду вверх по ступеням и немузыкально, главное как можно громче и неблагозвучнее, распевал те засевшие в памяти обрывки непристойных песен, которые слышал от пьяных, влекомых стражниками в каталажку. После, после буду объясняться и извиняться. Сейчас главное оторваться от подземной нежити.