Шрифт:
Да, «рожки»… Они четырёх размеров, поэтому одни германские каски более рогатые, чем другие.
– Есть «рогачи» в продаже, но – дорого… Нам бы на всю дивизию у местных бесплатно добыть. Мы их тут спасли, пусть касками со складов поделятся. Боевое-то крыло Союза Спартака на параде всё в касках было. Есть они у них, есть…
– Сделаем. Сегодня же.
Сормах – за своих горой. Бережет он солдат, за это его любят.
– Стой. Прикажи в дивизии головы обмерить, а то выпросим ненужных размеров, – уточнил я необходимое.
– Сделаем, – взял себе на заметку и это Сормах. Он никогда дельных советов подчиненных не пропускал. Кстати, всем бы так…
– Ещё одно, комдив. Для экипажей наших бронеавтомобилей бери каски без козырьков. Они обзору в тесноте сильно мешают. Германцы специально такие делают.
– Нинель… Мне ещё никто никаких не дал…
– Дадут, – сказал я убежденно. – Куда они денутся.
– Стой, Нинель. Как, головы-то мерять? Шлем – не кепка…
Я объяснил. Не зря же германскую прошел.
– От стенки шлема до самой головы два поперечных пальца должно входить. Со всех сторон. – для наглядности я даже показал. Хотя, на себе показывать – плохая примета.
Сормах шлемы для всей дивизии за сутки добыл. Как уж там и что было, я про это не интересовался.
– Красные звёзды впереди на касках нарисовать. Не криво и однообразно.
Такой приказ в полки от комдива поступил при получении ими защитного обмундирования.
Некоторые при виде касок хмыкали, но старослужащие им быстро мозги вправляли.
– Лучше три фунта на голове носить, так она целее будет…
Сормах и бронепластины к шлемам добыл, но я их посоветовал пока в обоз отправить. Пусть там хранятся до поры до времени.
Кстати, нашему примеру и другие дивизии Армии Мировой Социалистической Революции последовали. Прижимистые германцы покряхтели, а шлемы всем выдали. Мне же ещё от командования благодарность вызвездила. За находчивость и сообразительность.
Глава 3 Отзыв в Берлин
Прошлый раз, когда я через Германию в Россию на поезде возвращался, я её толком и не рассмотрел. На остановках нас из вагона не выпускали, а много ли из окна увидишь…
Великая война на территории Германии почти и не велась. Дороги несколько подзапущены были, но целыми остались, города и сельские поселения не разрушены, предприятия трубами не везде дымили, но сохранились.
Народ местный пообносился, сытостью лица не маслились. Много инвалидов по пути нам встречалось, но – куда уж без этого…
До границы Франции нашей дивизии даже ни разу повоевать не пришлось. Красными флагами нас встречали. Правда, без хлеба и соли. Чаще на наших полевых кухнях местное население столовалось. Сормах так приказал – если есть возможность, делиться пищей с германцами. Особенно, детишек не забывать.
Как только перешли на территорию Франции, совсем другая картина началась. Просто, апокалипсис какой-то. Там и сям – развалины, бесконечные линии траншей, сейчас уже пустых, но даже по прошествии времени видно – хорошо здесь повоевали…
Земля была перекопана артиллерийскими обстрелами, засеяна пулями. Местами даже не вся колючая проволока была снята. Некому этим было заниматься.
Потери Франции в войне были огромны. В войне с французской стороны принимали участие более восьми миллионов военнослужащих. Из мужчин, что по возрасту подлежали мобилизации, тут почти восемьдесят процентов одели в шинели. Погибло их почти миллион, ещё три – было ранено. Миллион инвалидов война Франции подарила, а сколько ещё приобрели серьезные проблемы со здоровьем…
Так, это или не так, но наши газеты именно такую информацию давали. Сообщали о плачевных итогах империалистической войны, о горе, какое она народам мира принесла. Откуда только такие сведения они получили? Это же – военная тайна, кто и сколько чего потерял.
Из-за Вердена и Марны по всей стране, как грибы после тёплого летнего дождика появились, а сейчас печально стеколками поблёскивали дома инвалидов и даже целые посёлки для увечных бывших солдат французской армии. Тут тебе не Россия-матушка. Это дома, в наших городах, селах и деревнях с распростертыми объятиями и слезами счастья увечных принимали. Хоть безногий-безрукий, но свой, родная кровиночка, докормим тебя, допоим, радость-то какая – живой вернулся… Нет, были и исключения, но здесь это было массовым явлением. Отвернулись от инвалидов французские семьи, не нужны они им стали.