В три часа ночи Анжелика открывает глаза.

– Мама?

Я проглатываю рыдание, стоящее у меня в горле. Она очнулась. Она узнала меня.

– Привет, малышка. Сколько будет четыре плюс пять?

– Девять.
– Она озадаченно смотрит на меня, затем переводит взгляд на Данте.
– Дядя Данте? Где я? Что происходит?

Данте не успевает ответить. В палату вбегает медсестра, за ней - врач. После тщательного осмотра они объявляют, что с ней все в порядке.

– Мы оставим ее в больнице еще как минимум на одну ночь, - говорит нам главный врач, пока медсестра дает Анжелике что-то выпить.
– А потом она сможет отправиться домой.

Я закрываю лицо руками и даю волю слезам. Данте успокаивающе гладит меня по плечу, а потом уходит.

В пять утра приходит Лео, чтобы сменить меня.

– Иди домой и поспи, - прямо говорит он.
– Ты выглядишь так, будто еле держишься на ногах.
– Он смотрит на спящую Анжелику, потом на меня.
– Мне очень жаль. Мой промах привел к этому. Я пойму, если ты никогда не сможешь простить меня…

Я прерываю его.

– Спасибо, что нашел этот аэрозоль. Если бы ты этого не сделал… - Я даже не хочу думать о том, что бы случилось, если бы Лео этого не сделал.
– Ты спас ей жизнь.

– Нет, не я, - поправляет он.
– Это был Данте.

– Я знаю, - шепчу я. Несмотря на все его заверения, я не верю, что Призрак вернул бы мою дочь целой и невредимой. Если бы Данте не взял на себя ответственность, если бы он не держал себя в руках, мы бы никогда не нашли Анжелику вовремя.
– Где он сейчас?

Он не остался со мной. Он был рядом, пока не убедился, что с Анжеликой все будет в порядке, а затем исчез.

Потому что решил, что я не хочу его видеть.

Но если я что-то и поняла сегодня, так это то, что Данте так же необходим мне, как воздух и вода. Так же необходим, как Анжелика. Я не могу жить без него.

Лео морщится.

– В офисе, где же еще? Я пытался предложить ему лечь спать, но мне откусили голову.

– А Призрак? Он еще жив?

– На данный момент. Он тоже там. Я не знаю, допрашивает ли его Данте или…

– Мне нужно туда.

Лео начинает протестовать, но потом останавливается.

– Я позвоню Томасу. Он отвезет тебя. Он умеет обращаться с оружием.

– Томас?
– с сомнением спрашиваю я.
– Наш благовоспитанный бухгалтер?

– В нем есть скрытые глубины.

Томас сопровождает меня в штаб-квартиру.

– Я слышал, что завтра Анжелику выпишут, - тихо говорит он, пока мы плывем на скоростном катере по лагуне.
– Я рад, что с ней все будет хорошо. А ты как?

– Я в порядке.
– Все это похоже на дурной сон.
– Данте убил Андреаса.

Он испытующе смотрит на меня.

– Ты удивлена?

– Да. Нет. Я не знаю. Я никогда раньше не видела, чтобы в кого-то стреляли в упор.
– Повсюду была кровь. Кровь и мозги. На стене, на полу, на одежде Данте.

– Знаешь, почему мне нравятся цифры?
– спрашивает Томас. Он не ждет, пока я отвечу.
– Потому что есть четко определенные правила, которые ими управляют. Наш мир жесток и непредсказуем, но в нем есть несколько основных постулатов. Андреас нарушил самый важный из них - нельзя использовать детей. Они всегда под запретом. Прибереги свое сочувствие, Валентина. Такие люди, как Андреас, его не заслуживают.

Данте поднимает глаза, когда я вхожу в его кабинет. Я была слишком занята придирками к нему, чтобы заметить, что он похудел, а под глазами появились темные круги.

Последние несколько недель были тяжелыми для нас обоих.

– Я как раз собирался допросить Смита, - говорит он.
– Хочешь пойти со мной?

Я была так озабочена судьбой Анжелики, что почти забыла о человеке, виновном во всем этом. Но если я хочу перевернуть эту страницу, мне нужно выслушать его.

– Да.

Он ведет меня на чердак. Одна из комнат была переоборудована под временную камеру. В комнате почти нет мебели - надувной матрас на полу и ведро в углу. Больше ничего. Ни стола, ни стульев. Ничего, что хакер мог бы использовать в качестве оружия.

Нил Смит сидит на надувном матрасе. Он поднимает голову, когда мы с Данте входим в комнату, но не встает.

– Герои момента, - говорит он.
– Триумфаторы жаждут ткнуть меня носом в мой провал.

– Рассказывай, - резко говорит Данте.

– И это все?
– Нил бросает на него насмешливый взгляд.
– Ни угроз, ни обещаний пыток? Как цивилизованно. Хорошо, я подыграю.

– Ты сын Федерико, - подсказывает Данте.

– Да, - подтверждает Нил.
– Его внебрачный сын. Моя мать пыталась скрыться, но его убийца нашел ее, когда мне был год.
– Его губы кривятся.
– Я этого не помню, но, судя по записям, она была убита на моих глазах. Я не знаю, почему меня пощадили. Может быть, наемный убийца Федерико не смог убить ребенка.