Шрифт:
– Иван Иванович, может я дырочку-то здесь аккуратно ниточкой стяну?
Глафира, моя прислуга, своим пальчиком на изъян, что погоны в сей момент имеют, показывает. Очень она экономная и хозяйственная к тому же. Звёздочки когда я снял, на погонах дефектик образовался. Небольшой, но заметный.
Надо погоны менять, теперь новые покупать.
Глафире жалко, хоть и не её деньги.
– Совсем и не заметно будет…
Продолжает она гнуть свою линию.
– Перестань, поменяю на новые.
Буду я ещё с дырочкой, стянутой ниточкой, ходить! Личное дворянство мне такого не позволяет. Супруга, коли такая у меня появится, тоже личной дворянкой будет. Правда, на детей и потомство всё это не распространяется. Самим им надо такого добиваться.
Ежели повезёт, дослужусь я здесь до действительного статского советника или орден Святого Владимира 3-й степени получу, тогда и потомственное дворянство у меня будет, а пока в личных дворянах скромно похожу. Пусть и не занесённый в никакие родословные книги.
– Иван Иванович, а может ниточкой стянем?
Никак не унимается Глафира! Совсем от рук отбилась!
Два года уже у меня в прислуге состоит, до нельзя разбаловалась!
Когда после излечения Настеньки, Егор к себе обратно в Сибирь уезжал, денег он мне порядочно отвалил. Я и квартирку снял, и Глафиру нанял. Сначала она была ниже травы, тише воды, а постепенно, шажок за шажком и начала нос задирать, перечить. Пора её приструнить.
– Глафира, всё! Замолчи со своими ниточками и дырочками! На улицу враз пойдёшь!
Лицо я ещё изобразил суровое.
Глафира руками замахала, носом зашмыгала. Не хочет на улицу. Где она ещё такое место найдёт…
Кстати, она, дурища, на меня ещё и определенные виды имеет.
Дамочка она, конечно, вся из себя такая ладная, но умом вот не блещет. Готовит божественно, но не из-за борщей же её замуж брать…
– Глафира, сегодня буду поздно. Ужин готовить не надо…
Вечером мы с князем в ресторан идём. Опять в тот же «Додон». Что-то там нам понравилось.
Глава 9 Защита диссертации
Хорошо тому живётся…
Что-то сегодня с утра меня потрясывает.
Аж и не по детски.
Вроде, и не с чего.
Ну, диссертацию я сегодня защищаю. Ну, и что?
Всё нормально у меня должно быть. Как в старые времена говорили – достоин градуса доктора. Материалы представлены, обсуждены, результаты получили внедрение в клинике. Публикации в уважаемых журналах имеются. Одобрение от светил и живых классиков – да даже в письменном виде…
С типографией вопрос решен. После успешной защиты в виде книги мою научную работу опубликуют.
Война войной, а научная жизнь в империи продолжается. Сегодня меня вторым слушают, а после меня – ещё двое будут своими докладами на звание доктора медицины претендовать.
Хорошо тому живётся…
Вот ведь, из-за переживаний и волнений стишок из пионерского детства на ум пришёл. Привязался, не отлепишь…
Был я дома и октябренком, и пионером. Звёздочку с золотой головкой маленького Володи Ульянова, а затем и красный галстук носил.
В пионерах один раз даже побарабанить перед сбором доверили. Больше, правда, такой глупости старшие товарищи не совершали. Ну, а к горну меня и близко не подпускали. Там много желающих и так имелось.
Благо бы, хороший какой стишок. Так нет…
… у кого – стеклянный глаз, у кого – нога не гнётся, а вместо жопы – унитаз…
Так в пионерском лагере мальчика одного травили. Сашу. Протез у него вместо глаза был после травмы. Дети, они очень жестокие. Сострадание у них зачастую отсутствует. Иногда, самые отвратительные и кровавые преступления, они и совершают. Вот, недавно в газете прочитал…
– Иван Иванович, может, рюмочку?
Глафира, дурища, рюмочку хлебного вина предлагает для успокоения…
Не на защиту бы идти, тогда – можно…
Сегодня – нельзя. Вечером посидим. Ох, и посидим…
Доклад самолично мною напечатан, но утром сегодня я уже его в двух местах поправил – так лучше будет. Впрочем, можно было и всё как есть оставить… Перед смертью не надышишься.
– Иван Иванович…
Налила ведь, чуткая душа…
– Глафира, нельзя…
Стоит, коровьими глазами хлопает.