Среди бунтовщиков было убито два солдата, тринадцать матросов, шесть гражданских лиц и три китайца, ранено – тридцать два солдата, пятьдесят два матроса, двадцать два гражданских лица и двенадцать китайцев.

Разгром Владивостока был неслыханный. Бунтующие грабили всё, что только можно. Причем, делали это безумно – тут же портили свою добычу, бросали её…

Выгорела в ходе беспорядков почти треть города.

Комендант Владивостока сложил просмотренные бумаги в аккуратную стопочку.

Не гарнизон, а просто гнилая палка…

Начнёшь ею порядок наводить – она и развалится…

Тут ещё и эти пленные… Ожидается их не менее семидесяти тысяч…

– Пригласите ко мне контр-адмирала Греве, – приказал адъютанту генерал-лейтенант.

Его распоряжение было выполнено незамедлительно.

– Николай Романович, что думаете в отношении военнопленных? – обратился комендант к командиру Владивостокского порта.

– При настоящем положении дел, пленных везти во Владивосток, безусловно, нельзя, – последовал незамедлительный ответ.

– С Новым годом, Александр Владимирович!

За неимением хрустального бокала я поднял сакадзуки. Небольшую такую пиалку из глины.

Есть тут у нас любители, они саке принимают внутрь из маленьких деревянных кадушек. Делают их из криптомерии, вечнозеленого японского хвойного дерева. Говорят, что хвойный оттенок выгодно подчеркнет вкус и аромат саке. Однако, пить саке их этих кадушечек крайне затруднительно. На это требуются годы интенсивных тренировок. Ну, чтобы делать это изящно и неспешно. Совсем как местные жители.

Это мы дома – наливаем, пьем и закусываем. У них тут с этим самым саке – целый ритуал. Распитие японцами национального рисового напитка – строго регламентированная церемония.

Конечно, сейчас уже хозяйка дома не согревает бутылочку с саке теплом своего тела, но много заморочек и осталось…

С правилами этого мероприятия меня опять же поручик-молчун познакомил. Ну, а кто же ещё тут все тонкости местной жизни знает?

Сначала надо определиться, что же пить будем? Разных саке – как у дурака махорки.

Плен в этом отношении мне на пользу пошёл. Сейчас меня насчёт саке на хромой козе не объедешь.

Саке, надо сказать, – напиток многогранный. Видов его – великое множество. Имеется в Японии сладковатый саке с фруктовым, почти цветочным ароматом. Есть полусухой саке со свежим вкусом. Довелось во время плена мне попробовать и саке с легким мятным запахом и богатым мягким вкусом. Угощался я как-то раз пряным саке светло-золотого цвета, имеющим вкус ореха и запахом хереса. Поручик говорит, что в лучших сортах саке встречается вкус выдержанного сыра, соевого соуса и свежих грибов, но такое саке мне попробовать не довелось.

Наиболее распространены тут сорта очищенного саке – сэйсю. Это напиток бесцветен и по вкусу напоминает херес. Однако, некоторые японцы предпочитают более древний неочищенный саке – нигоридзакэ – желтоватого цвета и несколько горьковатого вкуса.

Раньше я думал, что саке – это рисовая водка. Ничего подобного. При приготовлении саке перегонка не используется. Вином его тоже в полном смысле назвать нельзя. Поручик наш – просто энциклопедист. Он мне и объяснил, что саке не брожением получают, а какую-то плесень используют. В общем, саке – это саке.

Сортов саке очень много, сразу разобраться трудно. Таким как я, новичкам в этом деле, главное решить – каким он будет на столе, подогретым или охлажденным. Обычно в жаркую погоду местные пьют прохладный сладкий саке, а когда на дворе холодина – теплый пряный саке.

Сегодня – холодно.

– С Новым годом, Иван!

Поручик подмигнул мне и выпил. Есть у него такая привычка – во время тоста подмигивать.

Грели мы с поручиком сегодня саке как положено – в токкури, кувшинчике с узким горлышком. Он не велик – если на домашние мои мерки переводить, в него только пол ноль пятой бутылки и войдёт. В чайнике воду вскипятили, в мисочку её налили, а потом туда токкури и поместили. Примитивно, конечно, не как сами японцы это делают, но как уж смогли.

Здешние местные несколько степеней подогрева различают: хинатакан – градусов до тридцати, это если я правильно Александра Владимировича понял, итохадакан – до температуры человеческого тела, нурукан – чуть теплое, градусов до сорока, дзёкан – теплое, ацукан – горячее, тобикирикан – такое уже пятьдесят пять градусов. Но, у нас термометра нет. Подогрели немного и ладно.

Перегревать саке нельзя – вкус его теряется.

Выпили мы по сакадзуки и тут же опять из токкури налили. Пить-то там всего ничего – один большой или пара маленьких глоточков.