Спор вышел вялым и заглох на корню. Особенно после того, как молодая Аня вдруг стала описывать, в каких условиях она сама проживает.

Бред сумасшедшего, конечно, но слушать было интересно… Анна Валентиновна даже, время от времени, вставляла вопросы (О! Ничего особенного! Она, конечно же, ничему не поверила! Просто пыталась поймать собеседницу на лжи! Ничего криминального! Все честные люди, на её месте, так бы поступили!)…

По словам новой знакомой, выходило, что этих параллельных миро-о-ов… Много, в общем! Анне Валентиновне, де, и не снилось, и не сосчитать!

И в каждом из них проживает свою иногда унылую, а иногда вполне себе респектабельную жизнь такая вот сорокатрёхлетняя Кудрявцева Анна Валентиновна)…

Судя по рассказу, этой свежеиспечённой Анечке больше всех повезло (и чего это некоторые люди с жиру бесятся, правда?). Она, дескать, супруга какого-то невменямо-брутального импозантного короля. И жизнь у неё, к слову, не жизнь, а малина…

– Я не понимаю, – Анна Валентиновна вычленила противоречие и закономерно осмелилась на него надавить, – У тебя всё так здорово! И зачем тебе вздумалось поменяться?

Анечка смутилась. Смутилась НАКОНЕЦ!

– Считай, что я – просто такая вот альтруистка!

Анна Валентиновна, безусловно, давно уже не верила ни в какой альтруизм! А вот в предательство и подлость, как раз верила однозначно!

– Ну, хорошо! Хорошо! Я просто пытаюсь выжить!

– Ага-а-а… – оказывается, поймать сумасшедшего на неискренности и лжи, не приносит вообще удовольствия!

Старшая собеседница погрустнела. Наверное, очень хотелось, чтобы хотя бы её «клон» прожил жизнь яркую и семейно-счастливую…

– Ты меня не поняла, – спохватилась «альтруистичная лгунишка», – У нас ведь как? Дети рождаются, в основном… ну… У людей простых. А знать… Аристократы платят за своё долгожительство…

Выкрутилась, значит? По её словам получалось, что она, типа-волшебница с гарантированным стопятидесятилетием!

– Сто пятьдесят – железно! – утвердительно кивнула молодка, – Некоторые доживают до двухсот. Но, сама понимаешь, никто гарантировать не может… Гены… Опять же, условия жизни… Сила Дара… В общем, много всего!

– И что? Я приду такая… старая дура… И никто не заметит подмены? – Анне Валентиновне сделалось грустно-смешно. Эта бойкая дамочка себя, вообще, в зеркале видела?

– С этим всё просто! – отмахнулась нахальная девчонка, словно речь идёт о том, чтобы съесть яблоко или посмотреть в окно, – В тебе тоже есть магия. Такая же, как и у меня. Только в вашем мире как-то с этим… ну, глухо. Вы отказались от важных инстинктов. Оставили только примитивный набор. Заглушили в себе способности и внутренний голос…

– Ну, понятно! – надоело! Ей надоело в этот сказочный бред и дальше вникать! – Может, по домам? А то я, извини, устала…

Вернувшись в свою уютную крошечную квартирку, уважаемый библиотекарь загрустила. Какая у людей насыщенная жизнь! Пусть и в фантазиях! Но зато как всё в этой жизни красиво!

У неё, конечно, тоже имеется свой, выстраданный, можно сказать, «внутренний мир»… Но в своих мечтах она никогда не отрывалась от земного! Так просто… подмечтовывала периодически-безобидно сама себе… Ставила себя на место героинь в любовных романах…

А эта чокнутая, похоже, на полную катушку «живёт»! Наверное, быть сумасшедшей мечтательницей – очень интересно…

Как там она говорила? Их мир на феодальном строе тормознул? Капитализм, де – это загнивание и деградация?

Вообще-то, Анна Валентиновна склонна была в чём-то согласиться. Особенно после того, как включила телек.

На экране буйствовал какой-то разнузданный паяц с мерзким голосом и неопределённого пола. Элита общества. И пусть, эти типы сами себя «элитой» зовут, но не согласиться с этим… Особенно, если учесть доходы интеллигентного библиотекаря и их доходы…

В общем, в мире сумасшедшей Анечки, феодализм – прогрессивный строй. Угнетённых нет, потому что, благодаря «бытовой магии», на работе никто до смерти не убивается.

А их аристократия в «волшебном смысле» дальше пошла. Освоила и магию «самопознания».

Благодаря этим способностям, знать живёт долго. Только вот с детьми как-то не идёт. Большинство рожениц умирает…

– Ты только не бойся! Главное для тебя – не залететь! И живи себе спокойненько хоть сто пятьдесят лет, хоть двести… – всплыл в памяти бодро-уговаривающий её, старую дуру, голосок, – Не понимаю… Ты, вообще, замуж хочешь?