Приходит к воеводе и богатый брат радостный, что загадку разгадал. Бедного братца дразнит, травит да ему приговаривает:

– Воевода приплод у меня оставить велит, а опосля я у тебя и телушку оттягаю, что я вам даривал в своей жалости…

Вскоре выходит к ним воевода, их разговор слушает, да в разговор не встревает. А как только они на него внимание своё обращают, так их и вопрошает:

– Ну, сказывайте, что на свете быстрее самого быстрого?

Богатый выскакивает вперёд бедного, в ноги воеводе на колени падает и ответ держит, кричит, аж взахлёб, слюной брызжет:

– У меня есть конь!!! Он быстрее ветра бежит!!! Что никто его не обгонит – он быстрее самого быстрого на свете!!!

Воевода смеётся, богатого братца от себя отгоняет да бедного вопрошает:

– А ты что молвить станешь?

– Мысль быстрее самого быстрого на свете! – молвит бедный братец в ответ, да свой взгляд при этом в ногах воеводы прячет.

Воевода дивится ответу бедного братца, к нему подходит да его ещё вопрошает:

– Кто тебя на это благоразумие направляет?

– Доченька моя – Семилетка! – ответ держит бедный братец воеводе. Сам голову склоняет, но не кланяется, а упорно из-под лба в глаза воеводе вопросительно поглядывает, да про себя вопрошает: что теперече станет?

А воевода дивится тому пуще прежнего да сказывает обоим братцам:

– Ну что ж! Теперече отгадайте вторую: что на свете жирнее самого жирного?

Оба брата тут пригорюниваются да мысль себе закручивают: одна загадка – сложней другой. Да с тем и отправляются домой.

Бедный приходит домой, горем убитый, и молвит Семилетке:

– Воевода загадал нам вторую загадку – сложнее прежней. А загадка такова: что на свете жирнее самого жирного? Как тут сгадать – не знаю? Что это может быть – ума не приложу?

А Семилетка ему в ответ:

– Ну, Батюшка, не тужи. Попотчуй, с пути отдохни, Спасу помолись, да спать ложись. Утро вечера мудренее.

Батюшка дочку слушает, потчует, чем бог послал, в баньку идёт усталость свою согнать, молится да спать заваливается.

Утром Семилетка будит его:

– Вставай, Батюшка! Пора к воеводе идти.

Батюшка встаёт угрюмый, завтракает, кланяется молодой хозяюшке, да горем убитый, мысль себе накручивает: стать воеводе в ноги кланяться да умолять его, чтоб приплод у себя оставить.

А Семилетка, провожает Батюшку да ему в дорогу молвит:

– Спросит воевода тебя: что на свете жирнее самого жирного? Скажи, что Матушка-Земля на свете жирнее самого жирного, оттого что она на свет родит всякие плоды!

От такого ответа у Батюшки, словно крылья вырастают. Он на месте приплясывает, Семилетку целует, благодарит за ответ и на вторую загадку. Да на таких радостях, словно на крыльях, прилетает к воеводе.

Приходит к нему и богатый. Да дразнит и травит бедного:

– Воевода – мудрый, он видит и знает, кому приплод оставить…

А опосля их брани и воевода выходит, да сходу их и вопрошает:

– Ну что же? Разгадали: что на свете жирнее жирного?

Богатый выскакивает вперёд бедного, в ноги воеводе падает, ноги воеводе целует да такой ответ пред ним держит:

– У меня есть боров, да такой жирный, что жирнее его на свете ничего и нету! Он – жирнее самого жирного!

Воевода смеётся, аж за живот держится. Сказать хочет, да ничего сказать не может, только по земле катается, пальцем на богатого братца кажет да пуще прежнего заливается.

А как успокаивается, и бедного братца вопрошает:

– Ну, а ты что сказывать станешь? – а сам ему улыбается, в глаза заглядывает, мудрого слова ждёт-дожидается.

– Земля жирнее самого жирного на свете, – бедный братец ему сказывает, – оттого что она из ничего родит и растит разные плоды! – говорит, а сам до земли самой кланяется, земельку руками берёт да её целует.

Дивится воевода мудрому слову бедного братца да сам ответ держит:

– Кто тебе эдакое сказывал?

– Доченька – Семилетка! – держит ответ бедный брат пред воеводой да ему кланяется. А сам в глаза воеводе смотрит да ждёт от него милосердия к безмудрию старика.

А воевода мудрому слову дивится, да сам себе о мудром слове Семилетки мысль крутит… Да в смятении третью загадку загадывает:

– Ну, что же! Теперече отгадайте: что на свете милее самого милого?

А сам смекает: мудра его дочка, ой, мудра. Мала, но мудра. А сам светится. Радость не показывает, но бедного братца к себе располагает.

А бедный братец к непривычному настораживается. Сам себе мысль накручивает, что сейчас воевода чего-то худое супротив него замысливает: ведь не зря к себе так располагает, да что-то от него эдакого ждёт.