Голое, вытоптанное коровами поле тянулось вдоль дроги. В дали, возле леса виднелась черная полоска вспаханной земли. Не высокий круглолицый немец одетый в военную форму, подвел их к плугу, лежащему возле вспаханного поля. К которому были привязаны сыромятные вожжи.

Иван, дернув Василия за рукав и заглядывая ему в лицо, испуганно спросил:

– Я тута не понял, на нас что, вместо скотины пахать будут?

– Сам не видишь что ли? – раздражаясь, ответил Василий.– А не один ли хрен, что песок на платформу грузить, что плуг таскать, у них все равно для нас другой работы нету.

И уже через несколько минут, оба сослуживца и вместе с ними еще десять человек крепко сжимая в руках сыромятные ремни перекинутые через плечи тащили плуг вместо рабочего скота. Целыми днями они пахали пашню, а шедший за плугом немец подгонял их бичом. Что бы пленные не убежали, на ночлег их приводили в лагерь.

Сидя в темном полумраке лагерного барака, изнемогая от усталости, Иван чуть не плача жалобился другу: – Моченьки нет у меня больше Вася, таскать по полю эту железяку. Как со скотиной с нами обходятся, а жратва скудная – одна баланда. Мы что трехжильные?

– Верно ты гуторишь, мы с тятей на пахоте своего коня и то жалели. Три борозды пройдем и роздых ему давали. А тут без продыху день напролет горбатишься.

– А что им, этим подлюгам, жалко нас что ли? Сдохну я, так им в радость. Все одним русским солдатом меньше будет.

– Но ты паря не раскисай, – одёрнул его Василий. – Выдюжи. Как у нас в деревне гуторят, на терпении и мир божий держится. Знаешь, как мне хочется домой вернуться? По улице своей пройти, отца и мать увидеть. Вот поэтому и не ною, а терплю, сжимаю зубы от злости и унижения, но терплю.

– Я тоже хочу домой. Все сны в последнее время только о доме, – нисколько не стесняясь сослуживца, захлюпал носом Иван.

– Значиться так, когда на войну уходили, мы с тобой с чистыми помыслами, за веру, царя и Отечество воевать хотели, за други своя живот положить. А оно вон как случилось? Повоевать толком не успели и в плен попали. Не этого я хотел.

– Ой, ей, ей Вася, – замахал руками Иван. – А кто ж этого хотел? Даже в самом страшном сне не могло мне присниться, что такая жисть у меня будет. Иногда думаю что лучше бы было? Такая жисть или пуля в лоб в окопе от кайзеровца?

– Не гневи Бога Ваня, он нам жизнь подарил, а многие наши товарищи уже давно землю парят.

Вскоре из газет узнали, что в России царь от престола отрекся, потом революция свершилась.

В связи с новыми событиями, в лагере начались побеги и охрана перестала искать беглецов. Глядя на это, Василий с Иваном решились снова бежать. Раздобыли мешок, в него уложили котелок, чтобы в пути кипятка согреть. Стали экономить хлеб, складывая его туда же.

И однажды ночью, они крадучись стали пробираться из барака к колючей проволоке ограждения. Проползли под ней, по набитой дорожке предыдущими беглецами и медленно стали продвигаться к лесу. Им казалось, что они ушли не замеченные, но не тут -то было. На самом краю леса часовой с вышки открыл по ним стрельбу.

Лавируя между деревьев и заслоняясь руками от хлеставших по лицу веток, бежали они без оглядки. Василий отчетливо слышал, что стрельба позади них была все глуше и глуше и вскоре затихла.

Шли уже несколько часов, в основном лесом, озираясь проходили поляны. Деревни и усадьбы обходили стороной. Выбившись из сил, упали на траву. На опушке леса стоял сарай, в нем редко кудахтали куры. Василий осторожно открыл дверь и зашел внутрь. Своим крестьянским чутьем он пытался понять, где искать гнезда? В деревянной отгородке в утоптанной соломе нащупал три яйца, чуть дальше еще два. Куры стали беспокоиться, и кудахтать, очнувшийся от сна петух вдруг громко закукарекал. Василий не стал больше беспокоить взволновавшийся курятник и быстро вышел на улицу, заперев на засов дверь. Поднявшись по лестнице наверх, и устроившись на соломе, мужики с наслаждением пили сырые яйца.

– Таких вкусных, я сроду не ел, – с явным удовольствием облизывал губы Иван.

– Вкус дома. У меня тятя всегда яйца сырые любил, а я вот нет. Капризничал. Сейчас бы еще десяток выпил, да нету.

Они зарылись в овсяную солому и заснули.

Василий проснулся от какого-то шума. Солнце поднималось над горизонтом, освещая верхушки раскидистых деревьев. Иван лежал на спине и тяжело дышал. Осторожно тронул его за плечо и приставил палец к губам.

– Тссс…

– Что такое? – спросил глазами напарник.

– Там кто-то ходит.

Василий осторожно подполз к краю настила и увидел внизу двух подростков. Один набирал в мешки сено, другой собирал в курятнике яйца. Краем глаза Василий пытался разглядеть через открытую дверь, где там еще находились куриные гнезда. И вдруг Иван сильно закашлялся. Один из подростков в серой рубахе и сапогах бросил взгляд вверх и испуганно крикнул.

Василий понял, что он спрашивал кто здесь?

Подростки, увидев чужих людей, не сговариваясь, выбежали из сарая и побежали в сторону дома.