— Может, и стоят. Не помню. Просто констатирую факты.

Дальше я вкратце пересказал телохранителям первые минуты моего пребывания в этом мире. Слушали меня очень внимательно, пару раз задавая уточняющие вопросы.

— Молод, но навыки имеешь матёрого спеца. Харка в рукопашке грохнул. По всем правилам эвакуации групп на поле боя транспорт выкатил. Да и дальше машину вёл не как гражданский водила. Возможную ловушку быстро просчитал. Этому не за один год обучают. И под пулями вёл себя спокойно. А не оборотень ли ты, сынок? — ласково спросил Семён после моего рассказа.

Правда, от такой ласковости сразу повеяло могильным холодком. Что-то мне подобное совсем не нравится. Гоблины, оборотни какие-то… Это же куда Нелепая меня занесла?

— Может, и оборотень, — спокойно пожал я плечами. — Знать бы ещё, кто это.

— Люди, продавшиеся Тварям и за это получившие не только охрененно длинную жизнь, но и дополнительные магические способности.

— Ничего себе! Тут есть магия?

— Пока из зоны глушилок не выехали, то нет. Но через пару километров появится. И что значит твоё «тут»?

— Ещё раз повторю, что помню себя лишь с момента появления в автобусе, — начал выкручиваться я, мысленно ругая себя за случайную оговорку. — Для меня всё тут как там, а там как здесь. Хотя общее географическое определение своего нахождения могу дать точно.

— Вспоминать начинаешь?

— Нет, Сеня. Но большую задницу, в которой сейчас нахожусь, могу узнать и без навигатора. Особенное место. Ни с чем не спутаешь.

В салоне раздались лёгкие смешки. Видимо, опытным бойцам тоже приходилось испытывать чувство попадалова в огромные неприятности.

Неожиданно наш допрос прервался из-за тревожных воплей ожившей рации.

— Путник! Ответь Дому! Путник, ответь Дому!

— Путник на связи! — тут же отозвался Семён. — Отбили нападение, но возможно преследование. Необходима срочная эвакуация. В районе нападения работает подавитель Дара. Осмотрите зону внимательно усиленными группами. Подозреваем, что отряд гоблинов был не один. Наши координаты засекли?

— Засекли, Путник. Как хозяин?

— Пока без сознания, но…

— Я сам, — прохрипел внезапно очнувшийся генерал. — Дом! Моей жизни ничего не угрожает, но телохранителей помяло. На всякий случай подготовьте бригаду врачей.

— Слушаюсь!

— Тогда отбой. Ждём по пеленгу.

Я внимательно посмотрел на этого высокопоставленного товарища, из-за которого весь сыр-бор и начался. Первое, что сразу поразило, это глаза, горевшие алым светом. Словно две яркие лампочки от гирлянды вместо зрачков засунули.

Генерал хищно осмотрелся вокруг и уставился на меня.

— Кто такой?

— Случайный помощник, — пояснил Семён. — Будем разбираться.

— Разберёмся. Кто из наших ещё выжил?

— Никто.

— Хреново. Как вообще могли так глупо попасть?

— Тоже будем разбираться. Но нападение с размахом. Два десятка харков с заранее подготовленной глушилкой на несколько вёрст. Только что выехали из её зоны действия. Есть подозрение, что ещё минимум один заслон был. Такое за полчаса не смастеришь. Одной техники и взрывчатки на пару тонн приволочь надо было. Готовились несколько дней, однозначно, чётко просчитав наш маршрут. Или знали его наверняка.

— Не могли знать. Я сам позавчера о поездке узнал. Ты прокладывал маршрут?

— Лично. Он был с вами согласован за пять часов до выезда. Телохранители узнали за час. Так что списываю нападение на случайность. Может, и не нас ждали? С кем-то перепутали? Для гоблинов все люди на одно лицо. К тому же приняли ваш автомобиль за охрану, и основной удар пришёлся не по нему. Для подготовленных диверсантов — серьёзный промах.

— М-да… Слишком много, чтобы угробить штабного инспектора. Тут СБ подключать надо. Одной армейской разведкой можем не справиться. Через пятьсот метров полянка. Там вертолёт и подождём.

— Ну, а ты как на месте боя оказался? — снова обратился ко мне красноглазый начальник.

На уже успевший набить оскомину вопрос дал стандартный ответ. Чувствую, ещё не раз придётся это делать, так что стоит набраться терпения, когда, как попугай буду повторять одно и то же.

— Служил? Курсант? Сколько лет? — не унимался Ростоцкий.

— Не помню.

— Уровень Дара?

— Не знаю, есть ли он вообще у меня.