— Говори.

— Это поселок на самом востоке Цусимы. Залив Асо имеет много «языков», господин. Один доходит до самой восточной окраины и практически разрезает Цусиму на две части — Камидзиму и Симодзиму. «Язык» становится узким и превращается в тоненький пролив. Вот за ним и стоит Фунакоси.

— Верно! — оживился вестник. — Узкая полоса суши, сиятельный. Два или три ли. И со всех сторон море.

— У Фунакоси причалы есть и в заливе, и на восточном море, — с нотками злости продолжал пленник. — Они забрали всю торговлю с Тиндэем, перепродают добычу…

— Погоди! — оборвал того генерал Ли. — Ты рассказывай!

— Я и говорю, что неприступное место, сиятельный! — затараторил гонец. — Всюду вода. Глубоко.

— Пролив пересыхает во время отлива, — презрительно бросил ниппонец.

— На совсем узком участке! — возмутился воин. — И там у них каменное укрепление стоит. Мы бы взяли их сходу, сиятельный. Они не ждали нас. Но стояла высокая вода — никак было не перебраться. Стрелы еле долетали. Когда вода спала — славный Ким Ыльхва сразу послал нас в бой… Но к пиратам за это время подошла какая-то подмога. Дно пролива вязкое, сверху стреляют, кидают камни… Пришлось отступить. Наш командир трижды посылал людей в бой… Мы каждый раз несли большие потери. Командир Ким очень хотел занять Фунакоси, но…

Тут гонец повалился на колени, распластался по полу. Остальные воины последовали его примеру.

— Прости нас, сиятельный!!! Но воины отказались идти на пятый штурм!

Они почти рыдали от стыда и отчаяния.

— Господин Ким послал нас сюда, сообщить всё… Сообщить, что он раскаивается в своей неспособности…

— Раскаивается? — прорычал генерал Ли, вскочил на ноги и принялся вышагивать из стороны в сторону, заложив руки за спину. — Что еще предпринял командир Ким?

— Он атаковал. А что еще можно предпринять?

— Ну, конечно. Раз бил по лоб. Ну, ладно — два! Но если зримо, что не выходит — почему третий раз делал так же? Четвертый! Ладно… Вопрос не вам.

Он опять шагал туда-сюда.

— Мне бы увидеть… Эх… Ю Сып! План, чертеж, карта! Есть рисунок Цусимы?

Командующий Левой армии (просто счастливый от того, что не его отряды попали в такой просак) лишь развел руками.

— А ты? — палец уперся в местного рассказчика. — Ты имеешь чертеж острова?

— Зачем? — изумился пират, убеждавший всех, что никогда сам пиратством не занимался.

— Ну, хоть, опиши. Что за пролив? Широк ли, глубок ли?

— Залив изгибается между скал змеей. Он всё уже и уже становится. Всюду — отвесные скалы. В том месте, где в отлив вода уходит — совсем узко. С полсотни шагов. Но такого места мало — тут твой воин прав, господин. Там не очень глубоко — вода же уходит почти полностью. Но и в правду топко — ногами идти тяжело.

— Можно засыпать камнями, ветками, деревьями, — на ходу прикидывал генерал Ли. — У них же тысячи рук! Слушай! — он снова повернулся к ниппонцу. — А за Фунакоси земля снова расширяется?

— Совсем не сразу, господин. На многие сотни шагов к северу это узкая полоса, которую рассекают маленькие заливчики — такие же тонкие «языки».

Главнокомандующий задумался.

— А ты мог бы показать мне путь к Фунакоси… по воде?

— К Фунакоси? — глаза пирата недобро загорелись. — О да, я смог бы!

— Если ты это проводишь — жизнь твоя превратится в долгую и безбедную. Я твоего щедро награжу. Но, если обманешь — подарю в руки самого мастерского палача.

— Ты, останешься доволен, господин, — поклонился ниппонец.

— Решено! — генерал повернулся к своим подчиненным. — Срочно послать за Угилем Звездой! И пусть сразу приготовляет свой отряд!

Тигромедведь явился довольно быстро. Ламеллярный дугончап был ему маловат: между набедренниками и корпусом зияла приличная прореха. Но доспех сидел на Звезде ладно, равно, как и шлем чомджу с широкими полями. Угиль ловко опустился перед генералом на колено, придерживая рукой ножны с тяжелым хвандо.

— Сколько у тебя число воинов в отряде? — сходу перешел к делу главнокомандующий.

— Более трех сотен, сиятельный!

Сиятельный нахмурился в своем недовольном молчании.

— Генерал Ли любит точность в таких вопросах, — шепнул О Гванук Звезде.

— 337 бойцов, — сразу поправился тот. — Все, кто пригодны к настоящей схватке из корпуса Хван Сана. Еще я по своей инициативе отобрал пару десятков крестьян.

— Зачем необученные крестьяне? — снова нахмурился Ли Чжонму.

— Прости, сиятельный, но мой опыт показывает мне, что люди бывают разных пород. Одних можно учить месяцы и годы, но они побегут перед ликом врага, побросав трезубцы. А есть люди тигриной породы. Таким дай только в руки дубину — и они уже готовые воины. А, когда я их подучу…