– Духов?..

– Помнишь, я рассказывала, что в каждой местности живут свои духи? Мы просим их о помощи и защите.

– Да, сейчас вспомнила. А бывают ритуалы, где жертве делают больно?

– Бывают, – серьезно кивнул Юденич, – в черной магии, в демонологии и некромантии используются эманации боли и страха. Но это делается достаточно редко, только в крайних случаях. Иногда жертву используют как залог, отдавая ее жизнь вместо жизни, например, больного человека. Еще есть проклятия, которые иначе не снять, кроме как отдав жизнь жертвы. Боль и страдания в таких обрядах иногда нужны, но чаще наоборот.

Пока мы разговаривали, Добромир ловко уложил козу на снег и удерживал, пока один из шакти веревкой связывал ее за ноги. Потом они споили ей сонное зелье, и коза задремала, утихнув.

Ритуал прошел без сучка и задоринки. Я немного беспокоилась за Вику, но девушка довольно спокойно наблюдала за нашими действиями, хором с Юденичем и остальными свидетелями возгласив заключительное: «свидетельствую!»

В ответ реальность вокруг нас еще немного изменилась: за нашими спинами на расширившейся площади появились прилавки и навесы – вроде рынка, а в здании ратуши с двух сторон встали два флигеля. На одном красовался всем известный символ медицины – барельеф со змеей, обвивающей чашу, а вот на другой – раскрытая книга. Второй знак меня слегка озадачил.

– Школа, – безапелляционно высказалась ба.

– Да, похоже, – согласился Юденич, инспектируя получившийся результат, – теперь тут есть, где работать целителям, а так же, где учить детей и новых магов.

– И торговать! – Добромир осмотрел ближайший прилавок, – О, тут и скамейки стоят, и полки есть под каждым прилавком. Удобно!

– Торговля – это хорошо, – согласился глава, – надо будет объявить рынок, скажем, по воскресеньям. Пусть каждый сможет выставить на продажу все, что пожелает.

– Кроме ограничений уголовного кодекса, – добавил подошедший Мечислав, – как все прошло?

– Понятное дело. Как видишь, отлично. Вовне все тихо?

– Тихо. Я сдал пост, передав Танку, он присмотрит. Но, думаю, инквизиторы сейчас отдыхают.

– Скорее, молятся: воскресная служба идет во всех церквях.

– А, ну да, точно.

– Ой, здорово! – Вика потерла ладошки, – у меня как раз кое-что получилось, есть, что предложить!

– А я могу напечь пирожков, – я сразу подумала о своих талантах, – а если самовар с дачи привезти, то и чай будет к выпечке!

– А что, идея, – согласился Добромир, – у меня, кстати, тут свой самовар есть, двухведерный! И ехать никуда не надо.

– Вот и договорились, – подытожила бабушка, – ну что, пора по домам?

– Пожалуй. Всех благодарю за помощь! – подытожил Юденич.

Вика пошла вместе с нами:

– Хотела хлеба прикупить, завтра на работу.

– Оно понятно. А мы заодно на Сенную заглянем, тележку набьем продуктами.

На рынке мы закупили еще муки, сухого молока и яичного порошка – на тесто, взяли дешевой капусты и яблок, а также полужирной грудинки аргентинской, для начинки.

– Мясо смелю, фарш пущу на начинку, – строила я планы, втаскивая поклажу по ступенькам, – яблоки и капуста тоже пойдут. И картошку тоже использую, мало ли, кто из покупателей что любит?

– Еще можно булочек с корицей сделать, – внесла бабушка предложение.

– Идея. Сладкое точно пойдет.

– Завтра надо будет заехать на оптовый склад, купить одноразовой посуды, – я лихорадочно вспоминала все, что знаю о торговле, – салфеток и прочего, что может понадобиться.

– Чай, сахар, палочки-мешалки.

– Точно, ба. Подносы пластиковые большие, для товара. Ценники, полиэтиленовые пакетики.

– Криста, еще стоит продолжить работу по агитации твоих друзей, – напомнила она.

– Это само собой. Они уже убеждены, что если маги существуют, то это заложено самой природой. То есть, естественно.

– Отлично. Но расслабляться рано.

– Не беспокойся, я над этим работаю постоянно.

На занятиях все было как всегда. Ну, почти.

– Вы слышали? – Вася достал конспекты и приготовился к лекции, – РПЦ внесла запрос в Думу, о возврате всей собственности, отобранной в революцию. И земель, и зданий, и всяких богатств.

– Это тех, что сейчас по музеям выставлены?

– Наверно.

– Не, не отдадут. А недвижимость – тем более. Я помню, нам в школе на истории рассказывали, церкви целые районы земель порой принадлежали. А сейчас там колхозы-совхозы работают, кое-что в частной собственности находится. Кто добровольно свое личное отдаст?! Я бы не отдала ни под каким соусом.

– А если будут предлагать обмен?

– Тоже не получится. Предложат взамен целину и неудобье, хоть как-то обработанная земля всегда чья-то. Кто в здравом уме отдаст разработанное и действующее хозяйство, чтобы начать все сначала? А выкупать по рыночной цене церковь наверняка не согласится. В любом случае, это все слишком большие деньги, чтобы власти согласились все это просто отдать, тем более, даром.