Дрим отвела взгляд от подруги и ничего не сказала.

Разговор о неудавшейся романтической жизни Дрим был милосердно прерван звуками выхода остальных из "Аккорда". Чед Роббинс, засунув руки в карманы, неторопливо подошел к тому месту, где стояла Алисия.

– С ней все в порядке?

Дрим задохнулaсь, увидев, как рука Алисии с силой ударила по испуганному лицу Чеда.

– Нет, ублюдок, с ней не все в порядке. А теперь уходи!

Чед поправил очки, потер ноющую кожу и сказал:

– Ну что ж, вот вам и заботливый, чуткий подход. Да пошли вы обе.

Шейн Уоллес покачал головой, глядя на них всех, перекинул ноги через ограждение и исчез в зарослях деревьев. Карен Хидецки добралась до людей, собравшихся у капота машины, и, пошатываясь, медленно остановилась.

– Шейн решил отлить. Я бы тоже с удовольствием, но не хочу идти в лес.

Чед фыркнул.

– Токсичная парочка. Однажды фотографии вашей печени будут показывать ученикам средних школ в качестве предупреждения об опасности злоупотребления алкоголем.

Карен нахмурилась.

– Как ты мог стать таким злым, Чед?

Алисия посмотрела на него.

– Я бы и сама хотела знать ответ на этот вопрос.

Чед ухмыльнулся.

– Многие люди хотели бы знать, что движет мной. Я - просто очаровательный парень. Но у меня есть несколько собственных вопросов, на которые я хотел бы получить ответы, начиная с того, где, черт возьми, мы находимся и почему мы здесь?

Дрим сказалa:

– Где-то немного восточнее Чаттануги. И мы здесь потому, что несколько моих друзей перестали вести себя как цивилизованные люди.

– И в очередной раз неприступная Создательница грез, обладательница самого глупого имени в истории человечества, смехотворно пытается встать на высокий моральный уровень, - насмешливый тон, который был неизменным атрибутом словесного арсенала Чeда, давно утратил свою способность уязвлять. Что шокировало Дрим, так это неподдельный гнев в его голосе. Это было что-то новое, эти внешние проявления ненависти.
– Позвольте мне напомнить вам о нескольких ключевых вещах, ваше высочество. Во-первых, сложные маневры с участием автомобилей и крутые повороты лучше доверить профессиональным гонщикам. Они, безусловно, не должны выполняться лицами, страдающими маниакально-депрессивным расстройством, не принимающими никаких лекарств, особенно страдающими маниакально-депрессивным психозом в период ПМС. Во-вторых, и я думаю, мне следует подчеркнуть это как можно более драматично...
– здесь его голос резко повысился: - ИЗ-ЗА ТЕБЯ МЫ ЧУТЬ НЕ ПОГИБЛИ, ЧЕРТОВА ТУПАЯ БЕЛОКУРАЯ СУЧКА!

Карен Хидецки сказала:

– Вау... О, вау...

– Чед, - сказала Алисия, более спокойная, чем Дрим могла себе представить, когда ее подруга находилась в подобных обстоятельствах.
– Я знаю, тебе наплевать на чьи-либо чувства, кроме своих собственных, но я советую тебе держать язык за зубами. Иначе мне придется причинить тебе боль. Это не угроза, это обещание.

Карен отвернулась с угрюмым выражением лица от линии деревьев.

– Я буду участвовать...

Затем ее взгляд вернулся к непроницаемой тьме леса. Душевная боль была очевидна в каждом нюансе ее позы и чертах лица. Она излучала сожаление так, что это было почти физически ощутимо. Наблюдать за этим было больно.

Дрим соскользнула с капота "Аккорда" и подошла к Чеду, который инстинктивно отступил на шаг. Она испытала мрачное удовлетворение, увидев крайнее удивление на его лице. Что ж, он, конечно, был удивлен - меньше всего Чeд ожидал от нее настоящей конфронтации.

Она шагнула прямо к нему.

– Что я тебе такого сделала, Чед?
– oна старалась, чтобы ее голос звучал так же спокойно, как у Алисии, надеялась, что в нем будет хотя бы доля той же язвительности.
– Я действительно хотелa бы знать, потому что я всегда былa для тебя только другом. Я поддерживалa тебя во время всех кризисов в твоей жизни. Я былa твоим плечом, на котором ты мог выплакаться, когда тебя бросали подруги. Я думалa об этом, порылaсь в своей гребаной памяти и не могу вспомнить ни единого поступка, который мог бы оправдать такую жестокость. Но, очевидно, я чего-то не понимаю. Пожалуйста, сделай одолжение, объясни мне, в чем дело. Ты многим мне обязан.

Чед еще несколько долгих мгновений пристально смотрел на нее, затем жесткость исчезла с его лица, как воздух из воздушного шарика. Его плечи поникли, и он внезапно показался очень усталым. Как и все остальные.

– Ладно, - сказал он со вздохом.
– Кое-что есть.

Алисия хмыкнула.

– Это должно быть сытно.

Чед открыл рот, чтобы что-то сказать, но, похоже, заколебался. Наконец, он сказал:

– Я не знаю, должен ли я тебе говорить, - eще одно колебание.
– Возможно, ты захочешь меня убить.

Дрим почувствовала, как в глубине ее сознания поднимается необъяснимый ужас. Она была на грани того, чтобы понять, о чем он говорит.

– Нет...

Чед кивнул.

– Да, - застенчивое выражение исказило его черты.
– Я все это время знал о твоем маленьком секрете, Дрим.

Дрим бросила на Алисию испуганный взгляд.

– Это же не ты?

Однако раздраженного выражения на лице Алисии было достаточно, чтобы рассеять ее подозрения.

– Я никогда не говорила ни единого чертова слова, Дрим. Я держу свое слово, девочка.