— оОо~

— Если мы оставим тут тех, кто хочет сражаться за свою родину, это вызовет раздор и будет стоить нам хороших бойцов на войне, Вали. — Леофрик наклонился, пристально глядя в глаза Вали.

Магни, молчавший в течение этой дискуссии, пока пытался понять все аспекты разногласий, повернулся, чтобы посмотреть на реакцию Вали.

Величественный мужчина скрестил свои крепкие руки на груди.

— Они верны Толлаку и Гуннару. Мы не можем рисковать предательством.

— Были верны Толлаку и Гуннару, — возразил Леофрик. — Более десяти лет они находятся на меркурианской земле, строят свои дома, сражаются бок о бок с нами. Они — это мы, в большей степени сейчас, чем на родине, где они родились. Они сражаются за нас.

— Сказать так значит сказать, что наши поселенцы тоже больше не преданы своей родине. Хочешь объявить их своими подданными?

— С тех пор как был основан Норшир, они и стали подданными этого королевства. Наш союз — наша истинная и глубокая дружба — позволяет мне не согласиться с твоим выводом, Вали. Они преданы всем нам, потому что мы преданы друг другу. Да?

Вали сверкнул глазами, но не позволил паузе затянуться, прежде чем кивнуть.

— Истинная дружба. Да. Можем ли мы сказать это обо всех в Норшире?

Всего за несколько дней до того, как они планировали отправиться на войну, проблема, которая была затронута несколько месяцев назад и отложена в сторону, вновь заявила о себе. Житель Норшира вычеркнул свое имя из списков воинов. Этот человек был родом из Дофрара, налетчиком, присягнувшим отцу Толлака, до того, как он отложил свой меч и щит в сторону и взялся за плуг. Он заявил, что не хочет плыть на войну из-за больного ребенка, но когда еще трое из Дофрара тоже вычеркнули свои имена, ситуация приобрела оттенок подозрительности.

Вали хотел, чтобы все поселенцы, прибывшие из Халсгрофа и Дофрара, владений Гуннара и Толлака, были вычеркнуты из списков — похоже, он забыл, что и он, и его жена тоже родились в Халсгрофе.

Это означало бы потерю более сотни бойцов и недовольство в Норшире, среди тех, кто был вынужден остаться. Теперь лидеры сидели в совещательной комнате Леофрика, которая стала их штабом, в поисках решения, которое развеяло бы их подозрения и укрепило силы.

Об отце Магни часто говорили, что он хороший человек и великий ярл. О Вали говорили обратное — что он великий человек и хороший ярл. Возможно, именно это и стало причиной глубины и устойчивости их долгой дружбы и союза. Они усиливали сильные стороны друг друга и притупляли слабые.

Одной из слабостей Вали было доверие. Он дарил его бережно, и, однажды подарив, дорожил им. Но если доверие было потеряно, вернуть его было почти невозможно. Теперь, когда так много было потеряно и еще больше подвергалось риску, он провел жесткую черту. Для него любой, кто когда-либо присягал Толлаку и Гуннару или их отцам, был под подозрением. С самого начала он позволил остальным забыть о своих опасениях, но после того, как начались отказы, он оказался непреклонен.

— Эти люди не присягали предателю, Вали, — сказал отец Магни. — Считать их причастными к событиям, которые произошли через десять лет после того, как они покинули Север и обосновались в другом мире, все равно что считать Бренну причастной к предательству Эйка.

Глаза Вали сузились, когда он посмотрел на своего друга.

— Я посчитал причастным тебя.

— Да, — согласился отец Магни. — Ты это сделал. Несправедливо, о чем я и говорю.

— Если бы был способ определить их верность сейчас… — предложил Магни, размышляя на ходу. — Дома мы бы попросили возобновить их клятвы на наручных кольцах.

Леофрик покачал головой.

— Мне жаль. Ваши люди с Севера — конечно, если вы пожелаете такой клятвы, мы поможем вашим ритуалам. Но те, кто поселился здесь, — я не могу допустить, чтобы они присягнули лидеру, находящемуся так далеко. Они подданные этого королевства, и только я должен владеть их преданностью. — Он пристально посмотрел на Вали. — Ты понимаешь, Вали. Ты должен.

И снова Вали кивнул в знак согласия, но на этот раз позволил паузе затянуться, прежде чем сделать это.

— В любом случае, не все мужчины Норшира носят наручные кольца, — заметила Астрид. — Многие сняли их.

Бренна наклонилась вперед, положив локти на стол.

— Но им можно было бы, по крайней мере, напомнить о торжественности этого обещания. Возобновление клятв — хорошая идея. И более того — есть несколько мальчиков, которые стали молодыми мужчинами, пока мы были здесь, и Агнар среди них. Когда воины увидят, как эти молодые люди дают свои первые обеты, это разожжет в них желание увидеть дом и напомнит им, что Толлак и Гуннар нарушили священные клятвы.

— Ты позволишь Агнару надеть наручное кольцо? В четырнадцать лет? — Бурное сопротивление Вали смягчилось его удивлением по поводу предложения Бренны.

— Мы же решили, что он должен поехать с нами. Хоть он и не будет сражаться, он все равно столкнется с опасностью. Это правильно — воздать ему уважение за риск, на который он идет. И вид сына ярла Вали, дающего свои первые клятвы, откликнется во всем войске.

Пока несогласие Вали все еще пульсировало в комнате, заговорил Бьярке.