Город змеился вдоль проселка, который спускался вниз по крутому склону холма к маленькой гавани, и утро было наполнено шумом работы. Леиф знал этот звук — неумолчный грохот и лязг процветания. У людей были потребности и ресурсы для их удовлетворения, а значит, была работа. Кузнецы, швеи, сапожники, фермеры, пекари — у каждого было чем заняться, и люди постоянно двигались по переулкам и между зданиями. В свободный день они собирались на площади или в местах, называемых тавернами, которые, насколько Леиф мог себе представить, были чем-то вроде длинных домов — по крайней мере, по назначению.

Здания здесь представляли собой уникальное сочетание северного и английского стиля, и с годами это сочетание становилось все более размытым. Два мира больше не соперничали друг с другом; теперь каждый, казалось, влиял на другой и при этом оставался собой.

Даже дом бога отличался от других домов бога, которые Леиф видел в христианских землях. Входные двери этого дома были украшены витиеватой резьбой в знакомой северной манере, а кресты, вделанные в узор в центре каждой двери, еле-еле напоминали традиционные.

Астрид сказала, что в Норшире живут все боги, и Леиф понимал, что это может быть правдой. Это было место единения. Люди, которые поселились здесь, были не похожи на других. Они говорили на двух языках, и знание английских слов изменило их собственный язык. Их одежда тоже была другой — как и здания, она несла на себе отпечатки обоих миров и была уникальной. Здесь, на меркурианской земле, жители Норшира создали мир, объединяющий два мира.

— Я приготовил для нас лошадей. Я подумал, вы захотите прокатиться верхом по полям. В этом году будет хороший урожай. — Бьярке, который когда-то был налетчиком, а теперь стал герцогом Норширским, встал между Леифом и Вали и хлопнул их ладонями по спинам.

Вали, такой же очарованный раскинувшимся перед ними городом, как и Леиф, рассеянно кивнул в ответ.

Бьярке был одним из соплеменников Вали и его близким советником. Когда Вали не двинулся с места, Бьярке подтолкнул его локтем.

— Вали?

Великий воин повернул голову.

— Это та жизнь, о которой Бренна мечтала в Эстландии. Ты создал ее здесь.

Удивленный, Леиф склонил голову набок и посмотрел на своего друга. Это был не первый раз, когда они посещали Норшир и отмечали, как прекрасно тут идут дела. Это был не первый раз, когда они сравнивали этот успех с неудачей в Эстландии. Воспоминания о ней были тяжелы для Леифа; они все там многое потеряли, и его слишком долго обвиняли, прежде чем понять и простить. И все же он встретил там Ольгу и обрел душевный покой.

С Вали и Бьярке он не любил говорить об этом. Воспоминания об их осуждении все еще причиняли боль даже спустя долгие годы после того, как раны зажили. Но то, что сейчас было в голосе и глазах Вали, не было осуждением. Или, возможно, было — но осуждал он не Леифа.

— Вали. — Леиф подошел ближе. — Что у тебя на уме?

Вали тяжело вздохнул и опустил голову. Толстая седеющая коса змеей ниспадала на его плечо. Он сделал еще один глубокий вдох, прежде чем заговорить.

— А что если нам остаться?

Эти слова, сказанные самим Вали Грозовым Волком, настолько ошеломили Леифа, что он сделал шаг назад. Бьярке сделал то же самое, и шок на его лице, должно быть, был отражением шока Леифа.

— Ты хочешь отказаться от Карлсы? Заставить меня отказаться от Гетланда? Позволить Толлаку победить и провозгласить себя королем?

Вали не поднял головы. Уставившись себе под ноги, он снова вздохнул. Великий Грозовой Волк нес бремя поражения на своих поникших плечах, и Леиф с Бьярке обменялись настороженными взглядами.

Леиф знал Вали более двадцати лет и почти все это время считал его другом. Он знал его таким, каким тот был на самом деле — храбрым и могучим, и все же всего лишь мужчиной. Не богом. Не неуязвимым. Не бессмертным. Вали был великий человек, хотя и не без недостатков. Один из лучших.

Никогда за все годы их дружбы Леиф не видел, чтобы поражение так отзывалось в душе его друга. Несмотря на потери и раны, которые убили бы почти любого другого, Вали Грозовой Волк всегда стоял, расправив плечи, оставался победителем.

А значит, это была Бренна. Однажды она уже просила Вали стать фермером в Эстландии, и он согласился. Теперь, потрясенная смертью своей дочери и опасностью, грозившей их младшим детям, когда они были во Франкии, Бренна Око Бога снова попросила своего мужа сложить топоры и забыть о том, что он — Волк.

Леифу не нужно было спрашивать; он мог ясно видеть это, и сам чувствовал то же самое. Ольга тоже хотела, чтобы он прекратил совершать набеги. За последние несколько лет это стало постоянным рефреном их расставаний. Но он не хотел отказываться от набегов, пока не сможет сложить с себя обязанности ярла. Когда Магни будет готов занять его место, тогда он отложит меч. Не раньше.