Когда Хокон вернулся на борт, Леиф наклонился и затащил его в скейд. А потом обнял Магни, прижав к себе так крепко, что тот почувствовал, как у него хрустнула спина.

Отец отстранил его и пристально посмотрел на него, убирая мокрые волосы с глаз.

— Ты в порядке?

— Да. Я не ранен. Хокон — Хокон жив?

Когда его отец повернулся, чтобы проверить, Магни огляделся вокруг. Гудмунд перевернул Хокона на бок и теперь хлопал его по спине.

Налетчики все еще работали. Парус был надежно закреплен, и большой кусок парусины был натянут поперек борта, чтобы обеспечить им некоторую защиту. Но все, у кого было время, наблюдали за Гудмундом, и жуткая тишина заполнила бурю, пока целитель пытался оживить сына Вали и Бренны.

Наконец Хокон закашлялся, и его вырвало потоком морской воды. Глаза открылись и тут же зажмурились под дождем. Он был жив. Все было хорошо.

Леиф снова повернулся к нему. Обхватил лицо Магни обеими руками и запечатлел поцелуй на макушке.

— Ты — великий человек, сын мой. Сделать такое без колебаний, не думая о себе, значит быть храбрым сверх всякой меры. — Щурясь от дождя, он слабо улыбнулся ему. — И я благодарен, что не потерял тебя.

Они заползли под навес, чтобы переждать бурю.

— oOo~

Когда на рассвете следующего дня наступило затишье, они выползли из-под укрытия, чтобы посмотреть, что натворила буря. Солнце пробилось сквозь серые тучи, и море все еще бурлило, но ветер был попутным и дул в нужном направлении. Хоть небо и прояснялось, но на поверхности воды осел туман, так что они не могли видеть, идут ли по курсу или сбились. Ослепительные полосы разноцветного света танцевали и сверкали в тумане, сквозь который пробивались солнечные лучи.

У Магни было ощущение, что он находится в другом мире. Возможно, они все-таки затонули и больше не были в Мидгарде. Это была не Валгалла. Был ли это Ванахейм или Альвхейм (прим. Мидгардом в скандинавской мифологии называется мир, населенный людьми, Ванахейм и Альвхейм — миры богов)? Он уставился небо, гораздо более яркое, чем на севере, на цвета, гораздо более яркие, чем северное сияние. Был ли это Биврест (прим. — радужная дорога, мост между мирами)?

Он стряхнул своенравные мысли; шторм и море лишили его разума.

Стоявший рядом отец повернулся к нему.

— Сын?

Он стряхнул с себя отеческую заботу почти тем же движением, которым прочистил голову.

— Я в порядке. Только сейчас мир кажется странным.

— Да. Туман и солнце вместе — это необычно. Это как если бы нас забросило на вершину Иггдрасиля (прим. мировое дерево, исполинский ясень, соединяющий все миры), выше облаков.

Магни улыбнулся; они думали об одном и том же.

Хокон приблизился и встал между Магни и его отцом. Если не считать шишки под порезом на голове и кашля от морской воды, он был здоров.

— Ты видишь другие корабли? — спросил он отца Магни. — Моих родителей? Мою сестру?

В его голосе звучала настоящая тревога, как за Сольвейг, так и за родителей.

— Туман еще слишком густой, — таков был ответ отца Магни. Он сложил ладони рупором у рта. — ЭЙ! ВСЕМ КОРАБЛЯМ! ОТВЕТЬТЕ!

— ЭЙ! ЛЕИФ! — ответ пришел почти сразу, и голос звучал рядом. Это был голос Бренны.

Хокон рассмеялся и похлопал Магни по спине.

— МАМА! — закричал он, затем его охватил приступ кашля.

— ХОКОН! — крикнул Вали. — ВСЕ ХОРОШО?

Хокон кивнул и набрал в грудь воздуха, чтобы прокричать свой ответ, но Магни удержал его, положив руку ему на плечо. Он повернулся к отцу.

— Другие корабли не отвечают.

Другие корабли — один из Карлсы и один их собственный. На другом корабле из Карлсы была Сольвейг. Она была зла, когда они отчалили от Гетланда, и поднялась на борт отдельно от семьи и от Магни.

Он не протестовал против этого — на самом деле, даже сказал себе, что ему все равно, — потому что сам злился, потому что чувства все еще бурлили после их разговора в лесу.

«Если она потерялась во время шторма…» — он оборвал эту мысль.

Бренна и Вали, должно быть, поняли одно и то же одновременно, потому что глубокий голос Вали потряс море.

— СОЛЬВЕЙГ! ЭЙ! СОЛЬВЕЙГ!

Магни побежал к корме корабля, намеренный попробовать другое направление, и тоже закричал:

— СОЛЬВЕЙГ! СОЛЬВЕЙГ! ТЫ ЗДЕСЬ?