Просто информация. А засим продолжим прерванное повествование.

Как ты понимаешь, представлены еще не все персонажи. Были в фургоне и другие люди, которые пока что не участвовали в завязавшейся беседе. Например, Вера Кубизма и Люба Харизма – наши изумительные близняшки, наши няшные ангелочки.

(Я попросила бы вас! «Хитрожопые сучки» звучит неуместно и унизительно! Ну и что, что это вы сами о себе? Позвольте мне рисовать так, как я вижу!).

Теперь, когда, кажется, что-то изменилось в выматывающей монотонности их долгого путешествия, сестры оживились.

– Срочно поворачиваем к первому же, – сказала Вера.

– Мотелю, – сказала Люба. – Но только.

– Приличному. Это.

– Не обсуждается.

– А что там? – немного оживился на полу бледный и изнуренный Статус. – Кто сказал «ресторан, вино и девки»?

Волшебник Ябы отвернул свою многомудрую голову от окна, задумчиво пошамкал губами в бороде и произнес:

– Оно бы, конечно, неплохо, исключительно неплохо, а горячий ужин особенно бы не помешал, но что-то подсказывает, что едва ли там кто-нибудь готовился к торжественной встрече с нами.

– Почему ты подумал такую плохую вещь? – спросил Рилл.

– Ну… темновато там. Или все спят, или никого нет.

– Или затаились, – зловещим тоном произнесла Эскапада. Идеально чувственные губы ее медленно растянулись в хищной улыбке.

– Уберите тряпку, – попросил Статус. – Я приободрился.

– Мало кто замечает, что и корпускулярная, и волновая теории одинаково мало и недостоверно отражают действительность. Что имелось в виду под словом «темновато»?

На сей раз голос принадлежал Эксцесу Карме – пожалуй, самому неоднозначному персонажу в их дружном коллективе. И, пожалуй, это все, что можно сказать о нем без катастрофических последствий для психики. Так что, побережем наши чувства, мимоходом отметив лишь, что был (и остается) он по-своему ценим и дорог в их тесном сообществе, хотя само его присутствие вызывало (и по-прежнему вызывает) самые противоречивые эмоциональные отклики (на что он, кажется, не обижается, но в его случае ни в чем нельзя быть уверенным наверняка).

(И хорошо, что его сейчас здесь нет, правда? А, кстати, Рилл, если капитан сейчас ты, почему кораблем по-прежнему управляет Эксцес?).

Следует понимать, что реакция на Карму зиждется в самых древних, диких, практически бессознательных областях мозга, можно сказать, первобытного мозга рептилии, еще не обремененного тонкой оболочкой человечности. Реакция эта всецело инстинктивна, поэтому ничьей вины в этом нет. Вот и в описываемый период ничего экстраординарного не произошло. Просто после спокойных и тихих слов Эксцеса все привычно и предсказуемо всполошились – кто больше, кто меньше. Как минимум, всех передернуло, а болезненный, но до этого кажущийся почти умиротворенным Статус вскочил с пола и заколотил в переднюю стенку фургона, а волшебник Ябы попытался на ходу выйти в дверь.

– Фу-ты, блинский, – пропыхтел маг, опомнившись и переведя дух, – забыл, что ты с нами. Так хорошо было.

Статус, однако же, продолжал стучать и кричать:

– Поворачивай нахрен! Поворачивай!

Отодвинулась узкая заслонка, и показалось обеспокоенное лицо возницы.

–В чем хорошо непонятно? – спросил он встревоженно, таращась из-под капюшона красивым и каким-то особенно безумным глазом.

До сих пор не представленный, каковое упущение пора исправить, возница был чистокровным эльфом по имени Элифалиэль, что по умолчанию подразумевало врожденную утонченность, красоту и стиль. Надо сказать, что наш эльф всецело соответствовал стереотипным представлениям, но была (и остается) у него одна особенность: он позиционировал себя как веган, а говоря более корректно, вегетарианец. Впрочем, время его каминг-аута осталось в далеком прошлом, и уже давно его принадлежность признавалась всеми и воспринималась как данность. Поэтому не будем заострять на ней внимание. В конце концов каждый имеет право на самоопределение. Можно только добавить, что пикантная эта особенность удивительным образом даже добавляла ему некоторого шарма к пресловутому эльфийскому стилю. Хотя остальные эльфы могли бы и не согласиться. Но, так или иначе, в этой компании все были единственными и неповторимыми в своем роде. Что, впрочем, не делало их маргиналами. Или делало, смотря что подразумевать под этим расплывчатым термином.

– Вертай к деревне, губошлепище! – орал отчего-то перепуганный Статус.

– Ой-ой отказать плохой деревешко, – возражал ему невозмутимый возница-эльф, – красивая домишко нравится перед.

– Упоролся, как всегда, – обернулся к товарищам Статус. – Что он сказал?

Эскапада задумчиво свела брови.

– Он крайне взволнован, – сказала она, – и, кажется, что-то жует. Очевидно, заедает стресс. А я ведь предупреждала, что роль он себе выбрал не из легких. Здесь нужна особая сноровка. Ехал бы лучше с нами. Будь снисходителен, ему сейчас нелегко.

– Ему вообще нелегко по жизни, но что конкретно он сказал?

– А что ты услышал?

– Что-то про таинственный замок, я толком не вслушивался.

– Мы – тем более, нам это нафиг не надо! – хохотнул Рилл.

Вера и Люба синхронно захлопали в ладоши.

– Это даже лучше, чем.

– Захолустная деревня. А если это не.

– Замок, а дворец, то вообще.

– Замечательно. Может, там даже.

– Найдется горячая ванна. У нас есть.

– Бомбочки для ванны.

– У вас есть просто бомбочки, – сказала Эскапада. – Они ни разу не для ванны. Спросите у Ябы, это же он схимичил.

– Ничего не могу подтвердить, – возразил волшебник. – Ваши обвинения голословны.

– А что там с замком или дворцом? – поинтересовался Статус. – Или мне одному это интересно? Вы же видите, мне плохо, я серьезно болен, и несмотря ни на что…

Эскапада всплеснула руками.

– Вот опять он заныл!

– А далеко до замка? – спросил Рилл. – Если далековато, то лучше к селянкам.

Статус снова повернулся к окошку.

– Эй, ты еще с нами? Что скажешь?

– Говоря недалече! – ответил эльф и отчего-то счастливо рассмеялся.