Она была из тех, кто не может жить без чужого внимания, поэтому неудивительно, что Делла неустанно увивалась за Сидом. В конце концов она переехала к нему жить. Всё началось постепенно. Сначала она разбросала свои вещи по всей его квартире. Однажды, когда Джим Бейер постучал в дверь, Сид узнал, что его "девушка" ещё замужем, хотя ему было всё равно.

Он ясно дал ей понять, что она для него лишь только очередная развлекуха.

Разводный процесс Деллы с Джимом завершился 20 сентября 1979 года. Джим, истец, получил дом на Герольд-Драйв; Деллу лишили каких-либо прав на дом. Однако Джима заставили выплатить 750 долларов за "Мустанг" Деллы, гонорары юриста на сумму 2300 долларов, понесённые в связи с соглашением о расторжении брака; 126,51 доллара по кредитной карточке "Master Card"; и 432 доллара больнице "Диконисс" за косметическую операцию Деллы. Всё прошло быстро и легко, потому что Делла ничего не оспаривала. Она была рада покончить со всем этим и наслаждалась каждой минутой своей жизни с Сидом.

Сид, казалось, был рад, что рядом с ним такая симпатичная женщина. Делла привлекала к себе всеобщее внимание, особенно в тусклом освещении ночного клуба. Но как только они стали жить вместе, он заметил, что она была чем-то вроде джинна в бутылке. Она сводила его с ума своим макияжем и косметическими процедурами, но Сид терпел. Делла действительно выглядела ужасно, когда просыпалась по утрам; перед выходом во внешний мир ей требовалось старательно привести себя в порядок.

Когда пыл страсти миновал, ближе к лету 1979 года, Сиду стало по-настоящему жаль Деллу. Он повез её в Диснейленд и понял, что она похожа на ребёнка, которого нужно всё время держать за руку. Она была маленьким птенцом, выпавшим из гнезда; она не могла жить без мамы и папы. В сексе ей нравилось разыгрывать из себя "маленькую девочку" и хотелось, чтобы над ней доминировали и её шлепали. Ей хотелось изображать дочь Сида — она наряжаясь в короткие платьица с оборками и подвязками. Она была изобретательна в постели, хоть и холодна как любовница.

Прежде чем между ними всё испортилось, прежде чем ревность Деллы вышла из-под контроля, Сид утверждает, что она не раз пыталась его убить. В первый раз она наняла пару головорезов, чтобы те ждали Сида возле ночного клуба под названием "Люси в небе". Когда один из вышибал пронюхал о неприятностях, назревающих на парковке, он вывел Сида через заднюю дверь.

— Два раза моя жизнь была в опасности, — признался Сид. — Даже три, если считать парней из "Люси".

Поначалу Сид полагал, что Делла просто не понимает, что такое отнять чужую жизнь. Он был простым парнем и никогда не верил, что Делла способна его убить. Он гордился тем, что не был жестоким, и что бы Делла ни вытворяла, он просто не обращал внимания. Конечно, в глубине души он сомневался в её искренности, особенно когда вспоминал, как она обращается с Шон. Маленькая девочка была такой жизнерадостной, так тянулась к маме, но Делла, казалось, этого не замечала. Она не хотела иметь ничего общего с Шон, если дело касалось Джо, и точка.

Делла жаловалась Сиду на отсутствие поддержки от семьи. Самому Сиду в то время было 25 лет; он был наивен и верил её россказням. Ему просто хотелось помочь. Но ещё до того, как они начали жить вместе, Делла пеняла ему, что он спит с каждой проходящей мимо девушкой. Для Сида это было невероятно: впервые в жизни он живёт только с одной женщиной, а та оказывается чокнутой, абсолютным параноиком. Они много раз горячо ссорились из-за этого, а затем, за несколько дней до своего предполагаемого переезда она заскочила к нему с керосиновой лампой и предложением устроить романтический ужин.

Бедняга думал, что она пытается расположить его к себе, и не понимал, что что-то не так, пока не проснулся посреди ночи с горящими простынями.

— Мы легли спать, она забралась в постель прямо в одежде, — рассказывает Сид. — Она сказала, что забыла раздеться, что было полной ерундой, но я был слишком пьян, чтобы спорить с ней. В общем, мы легли спать. После вина, травки и тому подобного она подумала, что я тут же вырубился. Видимо, она встала, включила телевизор, поставила пепельницу с окурком мне на кровать, рядом с ней — пустую бутылку из-под виски, а затем зажгла керосиновую лампу и засунула её под покрывало.

Сид буквально проснулся с горящей задницей. Кровать горела, матрас был в огне, а Деллы и след простыл. Нижнее белье Сида обгорело, он чувствовал запах горящей плоти, но, к счастью, почти не обгорел. Только левая щека какое-то время была покрасневшей и вся болела.

— Если бы я тогда правда вырубился, когда начался пожар, — размышляет он, — я бы банально не выжил. Я бы сгорел там, а пожарные приехали бы и просто вытащили из постели мой труп. Потом бы сделали вскрытие и решили, что я обкурился, заснул с зажжённой сигаретой и сгорел.

Сид был настолько потрясён случившимся, что попробовал поджечь кровать сам, просто чтобы посмотреть, сколько времени было у Деллы, чтобы убраться подальше от огня.

Он снова зажёг керосиновую лампу, положил её под уже обгоревшее покрывало — в итоге потребовалось 17 минут, чтобы оно разгорелось. Он понял, что этого времени Делле как раз хватило, чтобы вернуться домой, поговорить с швейцаром и создать себе алиби, а затем благополучно лечь спать.

На следующий день, когда Сид столкнулся с ней лицом к лицу, Делла только рассмеялась.

— Ты что вообще творишь? Пытаешься спалить меня в моей же постели?

— Понятия не имею, о чём ты, — сказала она.

— Прошлой ночью ты сунула мне в кровать керосиновую лампу. Ты что, не понимала, что делаешь?

— Когда я уходила, Сид, всё было в порядке. Мне просто не спалось, и я вернулась домой. Ты вообще был в отключке.

— У меня весь угол матраса чёрный. С утра мне пришлось выкинуть матрас и покрывало.

— А я тут при чём? Ты сам заснул.