Я отправилась к оврагу. На душе у меня спокойно. Все дела улажены.

Полянка Отшельников оставалась всё дальше за моей спиной, голоса ребят становились всё тише. Когда я пересекла в полутёмном сумраке овраг и двинула к выходу на каменистую аллею, совсем перестала их слышать. По аллее продолжали гулять люди, но их было мало. Когда проходила по узкой перпендикулярной аллейке дорожке, подул резкий порыв ветра, прямо в лицо. К перемене погоды. Я хотела повернуться к ветру спиной, но вспомнила предостережение Рози не оглядываться. Тревожное предчувствие закралось мне в сердце. Я не понимала, с чем оно связано.

Дошла до прудов. Ветер перестал дуть, но на небо набежали густые низкие облака, которые закрыли собой закат и создали ощущение близкой грозы. Волнительная тревога всё нарастала. Я прошла мимо одного из прудов и свернула на аллейку, чтобы пройти мимо второго пруда, и оттуда — к выходу. Прохожих стало существенно меньше.

Я поспешила, уходя из Мельничьего Бора сегодня. Что-то здесь осталось незавершённое. Снова ветер подул, и снова в лицо, растрепав волосы. Я зажмурилась. И уловила непонятное ощущение, будто за мной кто-то пристально наблюдает. Приостановилась, дойдя до середины тропинки, ведущей ко второму пруду. Люди вокруг исчезли, что странно для летнего парка отдыха.

Я оглянулась. Не знаю, зачем. Может, машинально, чтобы посмотреть, не идёт ли кто за мной. А может, меня окликнули по имени, только я, погружённая в мысли, этого не услышала, а подсознание отреагировало. На этот раз ветер прошёлся в вышине, и кроны деревьев зашелестели громко. На меня посыпались мелкие листочки, именно в тот момент, когда я оглянулась. Позади меня оказался сумрак парка, а из этого сумрака вышли ОНИ.

Они стояли на другом конце тропинки, откуда я шла, и смотрели на меня. Три молодых человека, лет 18-20 на вид, все трое высокие, на лицо как братья-близнецы, отличаются только цветом волос — у одного чёрные как смоль, у второго — белые как снег, а у третьего — рыжевато-каштанового оттенка, как отблеск пламени. Они не размахивали ножами и пистолетами как разбойники из средневековых сказок, не превращались на глазах монстров с намерением сожрать заживо. Они стояли и смотрели. Слегка заинтересованно, призывно.

Вдруг мои ноги сами сорвались и повели меня прямо к ним. Я стала медленно подходить. Я не знала и не понимала, что руководило мною, когда я приняла решение подойти к этим людям, и приняла ли я его самостоятельно. Но любопытство и жажда приключений взыграли во мне сильнее, чем инстинкт самосохранения. Когда расстояние между мною и этими тремя юношами сократилось до четырёх метров, я остановилась. И смогла их разглядеть подробнее.

Тот, что был блондином, улыбался открыто и смотрел на меня самым располагающим и дружелюбным взглядом. Утончённые черты лица, в них прослеживался аристократизм — прямой тонкий нос, острый подбородок, узкие прямые брови, бледная кожа, а цвет глаз я плохо различила в темноте. Тот, что был брюнетом, смотрел исподлобья, вызывающе, а его улыбка выражала затаённое коварство, обман и торжество. Это хищная улыбка удава, взглянувшего перед нападением на кролика. Тот, что был шатеном, не улыбался. Его лицо было бесстрастным, ничего не выражало, но пронзительный взгляд проникал в самую душу, узнавая обо всём самом сокровенном. На них длинные пальто или плащи, почти до щиколоток, и я отметила, что такой фасон сейчас мало кто носит. Они словно сошли с гравюры-иллюстрации к малоизвестному историческому роману. Их плащи раскрыты, а под ними виднелись чёрные шёлковые рубашки с гофрированным воротником рюш. А снизу на них надеты чёрные идеально выглаженные брюки. Колоритные образы, пришедшие с карнавала.

Не знаю, сколько прошло времени с момента начала «гляделок». Они не спускали с меня глаз, а я поочерёдно переводила взгляд с одного на другого, рассматривая их как куклы в музее восковых фигур. Первым нарушил молчание блондин. Он обратился ко мне тихим, благозвучным и при этом вкрадчивым голосом:

— Ты хочешь узнать Тайну Усадьбы, не так ли?

Это прозвучало как утверждение, как приказ. Мне бы спросить, кто они, почему за мной ходят. Но мой здравый ум куда-то делся, сметённый начисто жаждой впечатлений, которые сулило открытие тайны Усадьбы. Меня словно загипнотизировали, хотя при этом мысли и сознание находились в порядке. Точнее, я осознавала действительность несколько в другом ракурсе и с другой оценкой. Как будто в изменённом состоянии сознания.

— Тайну Усадьбы? Та, что в дальнем конце парка? Вы знаете о ней? — спросила я неуверенно.

— О, мы знаем, — мечтательно и загадочно улыбнулся шатен и обратился к блондину: — Грэко, представь нас нашей юной исследовательнице необычного!

Они меня знают?! Но откуда? У меня в голове проносились самые фантастические предположения. Мысли путались и не могли уже идти последовательно, и все они сводились к одному — к Усадьбе Графини.

— Да, мы назовём тебе наши имена, — объявил блондин. — Меня зовут Грэко, это Грико, — Грэко указал на шатена и затем представил брюнета: — Грако!

Грако ухмыльнулся и качнулся вперёд, что можно расценивать как поклон, но Грико зачем-то задержал его рукой и, беспечно улыбнувшись, посмотрел на него:

— Грако, без церемоний!

— Меня зовут Клот Итчи, — назвалась я. Они мне представились — всё должно быть по-честному. Я поинтересовалась: — Вы братья?

Грэко улыбнулся кончиками губ, что-то было снисходительное в этой улыбке:

— Мы не могли не оказаться братьями, не так ли?

Может, эти три незнакомца — клоуны, которые разыгрывают прохожих? Ну и дурочкой же я в таком случае смотрюсь! Я уже ожидала, что из-за кустов выскочить весёлый тип с микрофоном и объявит, что я снимаюсь в передаче «Вас снимают скрытой камерой!».

— Я просто так спросила, — я старалась держаться храбрее и солиднее. Даже если это и клоуны, пусть не питают иллюзий, что меня можно легко одурачить.

Да и вообще, слабину эмоциям давать нельзя. Я задала вопрос:

— Так вы знаете об Усадьбе? Можете рассказать?

— Не только рассказать, но и показать, — таинственно сказал Грэко. — Специально для тебя мы готовы провести экскурсию. Пойдёшь с нами?

Грэко протянул мне ладонь с тонкими пальцами в белоснежной кружевной перчатке. Я в первое мгновенье растерялась. По идее, разум сигналить был должен — «Опомнись! Трое незнакомых взрослых мужчин предлагают куда-то пойти в темноте в парке! Беги, кричи, привлекай внимание!».