– Да ну. – Старший следователь махнул рукой. – Явно же видно, что домашняя заготовка. Убийство преднамеренное, тут к гадалке не ходи. Он всё чётко придумал и спланировал заранее, а теперь перед нами дурака валяет. Какие тут могут варианты?

– А вдруг это правда? – осторожно предположил стажёр, высунув голову из-за своего монитора и с интересом разглядывая подозреваемого.

– В смысле?! – возмутился следователь и бросил на него осуждающий взгляд.

– Точнее, для него это правда, – стушевался молодой парень. – Похоже, что он сам верит в свою историю.

– Неудивительно, – фыркнул в ответ следователь. – Что ему ещё остаётся? Тут путей немного: или в дурку, или в тюрьму. Он свой выбор сделал и будет держаться за него до конца, – добавил он и заохал: – Ох, Новиков, Новиков! Вот слушаем твои истории уже полдня, так складно сочиняешь, что диву даюсь. Но знаешь, что меня удивляет в твоей безумной истории больше всего, а?

Евгений посмотрел на следователя и смущённо замотал головой, ведь он единственный в этом кабинете понимал, что всё сказанное – правда. Что он мог упустить?

– А то, что на протяжении всех своих сумасбродных приключений ты даже ни разу не усомнился в их реальности, – продолжил следователь. – Ни разу не задался вопросом о том, что происходит с твоей жизнью, не попытался понять или разобраться в произошедшем. Вот что странно. Тебе так не кажется?

Старший следователь хищно улыбнулся, откинувшись на спинку кресла, и подмигнул начальнику отдела, отчего тот ещё больше помрачнел и сдвинул густые брови.

– Но я, я… – опешил Евгений.

– «Я-я-я», – передразнил его следователь. – В том то и дело, что мы уже который час только это и слышим. Весь мир вращается вокруг тебя, твоих терзаний, личных трагедий, а остальное тебя вообще не заботит. Но так не бывает, Новиков. – Суровый мужчина снова прильнул к столу, перегнулся через него, пытаясь заглянуть в мечущийся взгляд подозреваемого, и повторил более вкрадчиво: – Не бывает…

– Но я растерялся! – протестовал Евгений, чувствуя, что его загоняют в угол. – Что мне ещё оставалось делать?

– Поэтому ты решил не делать ничего? Смиренно сложить лапки и плыть как рыбка в бурном потоке? – Следователь помахал ладонью перед его лицом, изображая движение рыбы.

– А как бы вы поступили, оказавшись на моём месте? Вы хоть представляете, что я пережил?! – Евгений чуть повысил голос, выходя из своего флегматичного состояния.

– Новиков! – прикрикнул на него с дивана начальник отдела. – Не заставляй меня жалеть о своих решениях.

– Что бы вы сделали на моём месте? – повторил ещё раз Евгений, но уже гораздо тише, потирая гудящие запястья.

Он понимал, про что говорил серьёзный мужчина с пышными усами, и ему совсем не хотелось возвращать наручники.

– Нервничаешь, Новиков? – Следователь вновь хищно оскалился. – Понимаю, есть из-за чего. Думаешь, ты первый такой умный сказочник? Я тебя разочарую: и не таких раскалывали. Ты спрашиваешь, что бы я сделал на твоём месте? Уж наверняка сначала попытался понять, как я оказался в такой ситуации, почему это со мной происходит и как вообще, чёрт возьми, такое возможно? Так поступил бы, наверное, любой адекватный человек в столь экзотичном положении. – Он сделал паузу и почесал в подбородке, внимательно наблюдая за реакцией подозреваемого. – Но что мы услышали от тебя? Вечные «я-я-я», нытьё и жалобы. Это не сказка о волшебном мире с дорожкой из жёлтого кирпича и не дурацкий фантастический роман, это реальная жизнь, Элли, здесь так не бывает, люди себя так не ведут. Это в сказке ты принимаешь обстоятельства как должное, а настоящие люди всегда ищут причину и объяснения тому, что с ними происходит, но не ты. Не-е-ет, Новиков, только не ты. А всё почему? Да потому, что ты мелочная, эгоистичная сволочь, которая думает только о себе.

– Майор… – Теперь упрёк с дивана прозвучал уже оппоненту в этом жарком споре.

На фоне всего разговора стажёр что-то методично набирал на клавиатуре своего компьютера.

– Это не вноси в протокол, – сказал в его сторону следователь после окрика начальства.

– Да я так, в общих чертах, – тихо пробубнил в ответ парень.

– Так вот, Новиков, – продолжал старший следователь, снова обращаясь к подозреваемому. – Ты и тебе подобные часто забываете об одном любопытном факте: преступники всегда до предела эгоистичны. Они постоянно ищут выгоду и никогда не думают о других. Господи, да ты такой же, как и все, только посмотри на себя. Ты только что убил невинного человека, а в тебе нет ни капли сожаления или желания осознать случившегося. Только бесконечный поток самолюбования и попыток вызвать жалость. Всё в твоей личности выдаёт настоящего убийцу. От себя никуда не сбежать, Новиков.

Евгений глубоко задумался и поник головой. Где-то в глубине души он понимал, что в словах следователя есть своя правда, но пока Новиков не был готов с ней смириться, всё его нутро бунтовало, сопротивлялось таким колючим словам.

– Так-с, ладно. – Начальник отдела вздохнул, ударил ладонями по коленям и поднялся с дивана. – Послушай меня, Новиков, предлагаю в последний раз. Не дури, не ломай себе жизнь. Бери ручку, лист бумаги и пиши чистосердечное признание, и тогда…

Он не успел договорить, как стажёр вдруг вскочил со своего места и закрутил головой по сторонам.

– Слышите? – встревоженно спросил он.

Когда все замолчали, то тут же распознали протяжный и надрывный вой воздушной сирены, разносившейся над городом. Здесь она звучала не особо громко, но даже так пронизывала беспокойством до самых пят.

– Быстро выясни, что случилось, – скомандовал начальник.

Стажёра не пришлось просить дважды. Он тут же выскочил из-за своего стола, с опаской обогнул стул Евгения и моментально скрылся за дверью.

– Может, стоит отвести его обратно в камеру? – спросил следователь и с тревогой заёрзал на кресле.