— Что случилось? — Я широко раскрыл глаза.

Женщина не ответила. Закусив губу, она села напротив и, неожиданно выхватив из моих рук бутылку, принялась жадно пить прямо из горлышка. Успокоившись, она вздохнула и, глядя мне в лицо, захлопала ресницами.

— Все в порядке?

— Вы сказали кому-нибудь, куда идете? — Хозяйка нетерпеливо облизнула губы.

— Вроде нет... Но письмо видел ефрейтор.

— Какое письмо?

— От вашего счетовода. Он хотел вернуть серебряный портсигар, вот я и пришел.

Изумленно взглянув на меня, женщина снова заморгала и опустошенно потупилась, словно что-то обдумывая. Дыхание ее становилось все громче и тяжелее. Я осушил остывшую пиалу. Похоже, началась какая-то игра...

Хозяйка поводила головой из стороны в сторону, будто отрицая услышанное, отчего несколько раз качнулась прическа, и опять захлопала ресницами. Глаза ее блестели.

— Вас обманули, — сказала она безжизненным дрожащим голосом.

Ожидая пояснений, я молча пригубил холодного пива.

— Жандармы водят вас за нос. Они на многое способны.

Я молча кивнул.

— Это плохо...

— Неужели? — я холодно рассмеялся.

Будто желая отвлечь внимание, хозяйка стала поправлять непослушными пальцами пучок.

— Тут не над чем потешаться. — Ее тихий голос дрожал. — Жандармы давно поняли, что в штабе есть шпион красных.

Подозрение пало на вас, и они нарочно развернули поисковую операцию, чтобы выманить агента из штаба. А затем, желая провести в вашей комнате обыск, состряпали это послание.

— Но откуда такая уверенность?

— Вы не догадываетесь?

— Нет.

— Наш счетовод Саками — вот кто настоящий лазутчик! Он общается с разными людьми под предлогом финансовых дел. Я давно подозревала!

Негромкий голос хозяйки звучал испуганно. Еле живой от потрясения, я скрестил руки на груди. Затем, подчеркивая каждое слово, женщина рассказала следующее.

Тонаси и Саками — детективы из тайной полиции, а дело о хищении ста пятидесяти тысяч иен — блеф, цель которого — вывести Ослова из игры. Хосигуро, разумеется, находится в безопасности. Я же, рядовой Уэмура, выбран козлом отпущения: чтобы задобрить приспешников Ослова из Белой армии и Харбина, заговорщики спихнут на меня всю ответственность за его убийство. Счетовод Саками ищет меня и даже звонил в штаб. Хозяйка сказала, что я успел покинуть «Серебряный месяц», но неясно, поверили ей или нет. Вероятно здание уже опутано агентурной сетью. Поэтому единственное, что мне остается, — затаиться тут на некоторое время.

Выслушав хозяйку с улыбкой, я молча встал и раздвинул двери фусума, чтобы выйти из комнаты. В тот момент я был на удивление хладнокровен и собран.

— Куда же вы?.. — Хозяйка ахнула и опустилась на пол, разметав подол нижней юбки.

— В штаб.

— Неужели?..

— Да. Принесите форму.

— Сейчас... конечно... Но зачем?..

— Не понимаете? Я решился на явку с повинной.

— Вас могут убить! — Хозяйка театрально вздохнула.

— Разумеется. — Я посмотрел на женщину с холодной усмешкой. — Однако перед расстрелом я узнаю правду. Ненавижу ложь!

— Но... — хозяйка бросилась ко мне. Бледное заплаканное лицо казалось искренним.

— Вы... покидаете меня?

— Вижу, вы догадливы. Берегите себя и попытайтесь не создавать окружающим лишних забот. Ха-ха!

Хозяйка тут же переменилась: она вытаращилась и схватила меня обеими руками. Глядя ей в лицо, я еле сдерживал

жестокие слова.

— Ха-ха-ха! Ну конечно, пресловутая женская логика! Саками — твоя марионетка, твой любовник! Все прозрачно. То письмо, что заманило меня в этот дом, ты впопыхах надиктовала своему обожателю! Несомненно, оно составлено женщиной.

Хозяйка молчала.

— Все ясно как день! Ослов помешал украсть сто пятьдесят тысяч иен, и Тонаси убрал его с помощью доноса. С интендантом Хосигуро вы разделались хитростью. Японские жандармы — сколь угодно жандармы, но они отнюдь не детективы и вряд ли смогут тут разобраться. Любопытно, кто следующая жертва? Тонаси или я? У-у, вертихвостка!

Женщина не отвечала.

— А я-то, глупец, ничего не понимал!

Хозяйка сделалась белой как мел, уголки ее рта мелко дрожали, а глаза налились кровью.

— Пускай! Пускай меня расстреляют, но прежде я все пойму! Ха-ха-ха!

Трясущимися руками хозяйка вцепилась в мой рукав, во взгляде мелькнул металлический блеск. Затем, отпустив меня, она стала что-то нашаривать в складках черного атласа. Предвидя это, я молниеносно схватил ее за руку и подтащил к себе. Блеснул пистолет. Вцепившись в ствол, я что было сил рванул его на себя.

Хозяйка была отнюдь не так сильна, как Нина, и повалилась на спину. Падая, она задела ногой бензиновую печку. Баки, что были соединены тонкими трубками, разлетелись и выплюнули синеватое пламя. Вокруг белых коленей разметались полы голубой юбки, и, окруженная морем огня, женщина закричала: