Подойдя к нему, она увидела спину младшего, сидящего на небольшой плоской части крыши, которая выходила прямо из-под оконного уплотнителя.

— Кассиус?

Повернувшись, он увидел Марию.

— Что ты делаешь?

— Выхожу, чтобы присоединиться к тебе.

— Будь осторожно, — пожаловался Кассиус, взяв ее за руку, чтобы она не споткнулась. — Ты должна была снять эти вещи, прежде чем прийти сюда.

— В последний раз, когда я это делала, ты подарил собаке игрушку для жевания за тысячу долларов, — напомнила Мария, усаживаясь рядом с ним на крышу.

Кас улыбнулся.

— Ах, да.

Увидев маленькую ямочку на приподнятой щеке, Мария открыла рот.

— У тебя тоже есть ямочки?

— Не напоминай мне об этом, — проворчал он, когда его улыбка быстро сошла на нет.

— Что ты имеешь в виду? Они восхитительны, — сказала Мария в восхищении. Дому они шли, но на Кассиусе они были самыми милыми в мире. В них дьявольский мальчик наконец-то выглядел на свой возраст. Они не соответствовали его характеру, но именно это и делало их такими очаровательными.

— Такие очаровательные, что Кэт всегда щипала меня за щеки, чтобы посмотреть на них. — Он потер свою маленькую щеку, избавляясь от призрачной боли.

— Ну, насколько я могу судить, они не такие глубокие, как у Доминика. — Мария засмеялась. — Я уверена, что она просто хотела хорошенько рассмотреть.

Кассиус покачал головой.

— Мои не такие глубокие, как у Дома, потому что он все время улыбается.

— А, понятно. — Мария поняла, что он имеет в виду, что его ямочки не такие глубокие, как у Дома, потому что он редко улыбается. — Кэт просто пыталась их разглядеть.

Он в последний раз погладил щеку для убедительности. — Ага.

— Итак, это твое обычное место? — спросила Мария, глядя на землю, окружавшую дом. Это был приличный участок, но выглядел он уныло и печально. Травы почти не было. — Потому что, если это так, то вид из окна просто отстойный.

— Не знаю... Мне всегда здесь нравилось. — Кассиус пожал плечами, глядя на небо, где начинался закат.

— Ночью здесь довольно красиво.

— Да, возможно. — Это сильно отличалось от привычного ей ночного пейзажа.

— А комната Доминика тебя не пугает?

— Нет... она принадлежала моему отцу, а потом Доминику.

Что ж, неудивительно, что она ее пугала.

— Вы с отцом ладили? — мягко спросила Мария, пытаясь нащупать ответ.

Кас ответил простым пожатием плеч.

Видя, что этот Лучано не хочет отвечать, Мария еще больше заинтересовалась отношениями между отцом и сыном. Мария знала, как другие братья и сестры Лучано относятся к своему отцу, но младший из них - нет. Однако она не хотела вытягивать это из него силой, как Ангел говорил о Доминик…

Кассиус расскажет свою историю, когда будет готов.

— Прости? — Зеленые глаза Марии что-то уловили. Наклонившись, она подняла его из водосточной трубы.

— Что это? — Конечно, она знала, что это такое, но это был риторический вопрос.

Его глаза расширились.

— Э-э... Ты же не собираешься рассказать Дому?

Мария строго посмотрела на него.

— Это зависит от того, собираешься ли продолжать это делать?

Кассиус, не моргнув глазом, ответил:

— Нет.

Она не сомневалась, что Лучано может легко солгать. Закатив глаза, она отругала его:

— Курение убивает, понимаешь? И ты мог бы хотя бы попытаться скрыть это. Каким же надо быть тупым, чтобы сделать это прямо под окном своего брата, даже не попытавшись спрятать улики? — Взяв окурок, она сунула его в карман, чтобы он потом выбросил: — И не мусори, это тоже нехорошо.

— Спасибо. — Он благодарно посмотрел на нее, чтобы она не сказала ему об этом. — Обещаю, я не часто это делаю.

— А вот с чего все начинается, — продолжила она свою материнскую тираду. — Мой брат курит, и это была всего лишь сигарета каждый... — Внезапно Мария остановилась и уставилась на Кассиуса пристальным взглядом. Все вдруг стало ясно. — Ты ведь общаешься с Лукой, не так ли?

— Да. — Он не стал отрицать, но Мария не заметила, как слегка дрогнула его челюсть.

— Вот откуда ты знаешь, что я родила по городу, когда был маленькой девочкой. — Мария продолжала странно смотреть на него. — И давно ты с ним общаешься?

— Очень давно… — Его голос превратился из пустоты в малейшую каплю гнева. — Я думал, что он мой друг.

— Что случилось?

Кассиус глубокомысленно нахмурил брови, глядя на падающее солнце.

— Я не знал, кто он такой, а он использовал информацию, которую я ему дал, против нас.