Чем больше Олег задавал себе эти вопросы, тем больше он запутывался в ответах и вариантах решений, которые предлагал его переутомленный разум. Одно становилось очевидным, он неумолимо приближался к лагерю, и у него до сих пор не было четкого плана действий.

– Делай что делаешь...
– пробурчал Олег, вспомнив последнюю фразу Олеси из своего сна.
– Это конечно ты хорошо сказала... Только вся беда в том, что я перестаю понимать, что же я делаю...

Соколов еще раз хлопнул себя по щеке и нажал на газ. Водовоз недовольно рыкнул двигателем и начал подпрыгивать на каждой колдобине. Все-таки БТР, со своей независимой подвеской для каждого из восьми колес, мог похвастаться более мягким ходом. Олег, конечно, имел возможность сбавить скорость и лучше всматриваться в дорогу перед собой, выбирая более ровные участки просеки, но у него не было на это времени.

Парень включил рацию, висящую у него на плече. Еще выезжая с восьмерки, он настроил ее на канал, на котором всегда был Казюка и старшие смен. Передатчики были довольно устаревшими, и их мощности хватало только на полтора-два километра. Завозить более мощное и компактное оборудование на Индигирку не считали целесообразным. Если учесть копеечную стоимость этих раций и то, в каком количестве они пропадали в лесах вместе с людьми, это было вполне естественно.

Олег зажал кнопку передачи и на секунду задумался, соображая какими словами обозначить свое появление в эфире, ведь его, скорее всего, считают погибшим. Во всяком случае, на месте вернувшейся в лагерь Марины, он бы обрисовал все как внезапное нападение стада. Осенний гон, как-никак. Просто и логично. Все погибли, выжила только она. Кто не верит - может лично выбраться за пределы периметра и попробовать опровергнуть.

– Соколов коменданту... Соколов коменданту...
– собравшись с мыслями, прохрипел Олег в рацию.
– Соколов коменданту.

– Соколов?!
– ворвался в эфир искренне удивленный голос одного из начальников контрольной службы.
– Соколов Олег?

– Да, - коротко буркнул парень.

– Вот это дела! Мы уже вас всех схоронили, и Ухо, и Стаса, и тебя!

– Соколов, едрён батон!
– сразу же прорезался еще один голос.
– Учетчик с четвертого участка что ль?

– Да я это, я, - Олег начал впадать в раздражение от того, что его слушает как минимум двадцать человек сидящих на этом канале, и вероятно саботажники тоже, а он так и не докричался до коменданта.

– Ты как уцелел? Баба эта вояковская, утверждает, что там побоище было, никто не выжил.

– Она бэтээр пригнала, весь в кровищи и царапинах, - подключился к разговору начальник ремонтного цеха.
– Медведи червивые что ли вас так?

В голове парня судорожно засуетились мысли. В принципе, у него было сейчас два варианта: сразу же выложить про то, что военные вовсе не те, за кого себя выдают, и что они всех и постреляли... Но он точно не знал, что сейчас происходит в лагере, и где непосредственно находятся саботажники. Не исключено, что они уже бегут к въездным воротам, чтобы попросту расстрелять его, как только он покажется из леса. Или стоят за спинами тех, кто слушает этот канал, и не успеет он договорить, как они устроят побоище внутри лагеря.

И второй вариант: сделать вид, что история, которую рассказала сбежавшая Марина, абсолютная правда. Таким образом, он подтвердит официальную версию военных о произошедшем, что значительно успокоит их пальцы на спусковых крючках. Во всяком случае, тогда его точно не будут открыто расстреливать с периметра, чтобы не раскрывать себя... Скорее всего, спокойно запустят в лагерь, а там... А там видно будет.

– Да, все так. Зверье было, мне повезло, я спрятался, - быстро и раздраженно ответил Олег и добавил.
– Соколов коменданту.

"Казюкан, чтоб тебя, давай уже, отвечай!
– подумал парень, продолжая слушать бестолковые вопросы, прорезающиеся в канале один за другим.
– Ну, ты же зануда лысый всегда рацию с собой таскаешь, все же по уставу у тебя! Какого хрена не отвечаешь?!"

Тем временем пробитая среди леса просека вышла на дорогу из бетонных плит, связывающую шахту с закрытым лагерем строителей. Соколов начал нервничать. Состояние "отделенности разума" ненадолго отступило, давая организму в очередной раз мобилизовать все свои скрытые силы для решения очередной задачи. Олег мысленно выругался и нажал на газ.

"Камаз" перестало шатать из стороны в сторону, колеса радостно зацепились за ровный бетон, и машина стала разгоняться.

– Зверье говоришь!
– радостно воскликнул очередной подключившийся к диалогу.
– На нас тут этой ночью такое стадо набежало, кое-как отбились! На пересменке пернатые китайцев задрали и наших четырех пацанов...

– А люди не выходили?
– поспешил уточнить Олег.

– Какие люди? Володька что ли с Глебом?

– Ну да, люди...
– неопределенно уточнил парень, пытаясь понять, добрался ли до лагеря хоть один инфицированный из состава восьмерки. По крайней мере, ему они уже давно перестали попадаться.

– Нет, людей не было. Да в этот раз черви совсем охренели, сами из леса выползали, чуть ли не на ворота прыгали. Никогда еще такого не видел!

– Так как зверью-то удалось вояку того загрызть, расскажи хоть!
– не умолкала рация.

Услышав про вояк, в мозгу Соколова что-то щелкнуло, и он решил брать ситуацию под контроль.

– Где военные сейчас, где конкретно в лагере?
– максимально собранно и деловито спросил он, уже готовый быстро пресекать кучу последующих вопросов типа: "А тебе это зачем?" или "С какой целью интересуешься?"