– Ну ты не привык просто, - заключил Соколов, осторожно убирая гроздь в пустой жесткий кармашек на груди разгрузки.

В лагере горчица имела определенную ценность. В силу того, что теперь за пределы периметра выбирались крайне редко, ее вполне можно было поменять на что-нибудь интересное. Эти ягоды размером не больше ногтя мизинца, действительно помогали всем отделываться от всякой простудной заразы, что в условиях сырой холодной осени было как нельзя кстати. Также, разжеванная в кашицу горчица, приложенная к царапине или порезу, в несколько раз убыстряла их заживление. Так что не все на Индигирке было создано во вред человеку, кое-что даже приносило пользу. Но и этим надо было пользоваться с осторожностью. И вот уж точно не стоило тереть горчичным соком себе глаза.

– Да пошли вы все...
– озлобленно пробурчал вояка, опуская флягу и выбрасывая сорванную гроздь.

До носа Олега долетел отвратительный запах Глебовских "больших дел", который тут же смешался с горчичным ароматом, что заставило даже его, уже порядком ко всему привыкшего, поморщиться и отшагнуть в сторону.

– Лять, ну и воняешь же ты!
– в эту же секунду вскрикнул военный.
– Вы что тут жрете?!

– Протеиновую смесь, - засмеялся Глеб, видимо довольный тем, что здоровяк страдает от жгучей горчицы и мстительной вони его дерьма.

– Чтоб тебя разорвало...
– махнул рукой военный и поспешил в бронетранспортер, продолжая плеваться и материться.

– Олег, ты хоть останься, а то, правда, вдруг тварь какая набежит, - продолжил смеяться Глеб.

– На такой аромат - вряд ли, - заключил Соколов.

За его спиной послышался звук шорканья бумаги и шорох одеваемых штанов.

– Знаешь, что я тебе скажу?
– тихо сказал Самойлов, подходя к коллеге и застегивая ширинку.
– Никакой это не вояка.

– В плане?
– не понял его Олег.

– В прямом, - еще тише сказал Глеб.
– За бабу не знаю, но этот балбес стероидный кто угодно, только не военный.

– С чего ты взял?
– тоже тихо спросил Соколов.

– А с того, что у него на руке партачка "Новое яблоко".

– Серьезно?
– удивился Олег.
– Я не видел.

– Конечно, ты не видел, ты же дальше чем я сидишь, тебе его правую сторону вообще не видно...
– Глеб наклонился и тоже сорвал себе гроздь горчицы.
– Он когда броню снял, я заметил. "Новое яблоко", сечешь?

Олег задумался над словами Самойлова. "Новое яблоко" была оппозиционной партией РФ. Все ее программы и лозунги всегда шли в разрез с курсом правящей "Единой России". И что не маловажно у них было много молодежных программ, которые действительно пользовались популярностью. Но армия...

Словно уловив ход его мыслей, Глеб продолжил:

– У нас же армия вся Единороссовская, - все так же тихо продолжил он, осторожно оторвав и крутя в пальцах ягодку горчицы.
– Окажись ты там с такой наколкой, тебя в первый же день деды с сержантами заставят ее с кожей срезать... А сам не сможешь, так они помогут.

– Ты точно уверен?

– Точно, - хмыкнул Глеб.
– У меня такая же была, пока не решил по контракту сходить... В армии думать положено только высшим офицерам, для остальных - есть устав. А в нем черным по белому указано - армия подчиняется президенту. А президент у нас единоросс. Ему оппозиция в силовой структуре ни к чему. Вот так.

С этими словами он закинул горчицу в рот и тут же поморщился от пробравшего его вкуса.

– К тому же, он баран порядочный. Спорим, даже плазмокал свой с предохранителя не снял, - и, посмотрев на Соколова, Глеб хлопнул его по плечу.
– Ладно, пойдем, надо до темноты на восьмерку добраться.

Соколов согласно кивнул и пошел следом за ним к БТР-у.

"Странно, - подумал он, - очень странно. Один бывший полицай, который сейчас в армии, хотя, по логике вещей должно быть наоборот. И если это еще допустимо, но не совсем логично, то вот второй... Второй вообще с наколкой, которой не может быть у военного. Тут поверим Глебу на слово, он человек служивый, не то что я. Наверное, этому тоже есть свое объяснение, но все равно..."

И мозг Олега переключился на поиски возможных вариантов, которые могли хоть как-то это оправдать. В любом случае информация была в достаточной мере интересной. К тому же ему порядком надоело то, что последние несколько часов он думал только о Марине, даже не заметив у себя под носом такую интересную деталь.

Соколов решил, что сразу по прибытию в лагерь расскажет об этом Казюке. Он, конечно, ему не нравился как человек, но при добыче Вилония на такие "мелочи" нельзя закрывать глаза. Комендант должен быть в курсе того, кто находится на территории его лагеря.

Соколов забрался в БТР и захлопнул за собой дверцу. Опустившись на свое место, он машинально отщелкнул магазин, лязгнул затвором, высвободив из ствола патрон и подобрав его с пола, немного покрутил в руках, очищая от мелких соринок.