Грир, заметив, что к нему подплывает Мед Пеймлия, остановил за руку проходящего мимо служку.

– Принеси-ка ещё кубок, – приказал он, и добавил: – И колбасы.

Мед было за двадцать. Чёрные глаза этой красивой и крупной брюнетки обескураживали своей животной пустотой, а узкий, измазанный охровой помадой, рот вечно кривила кривая ухмылка. Муж Мед сгинул в одном из походов, и она, без средств, с маленькими детьми на руках, не нашла ничего лучше, чем продавать своё тело. Грир знался с Мед уже два года. Он не мог не одобрить её служение своим детям, оправдывающее отверженную обществом профессию, и часто одалживал ей деньги, стараясь выручить из трудного положения.

– Привет, Грир, – пробасила она, опершись полным бедром на угол столика. – Сильно занят?

Он с иронией посмотрел на неё и отрицательно качнул своей гривой.

– Сейчас для тебя принесут кубок и твою любимую колбаску. Посидишь со мной?

Мед опасливо оглянулась через плечо.

– Если у тебя не будет возражений, мистер.

– Не надо так меня называть, – раздражённо огрызнулся Грир. – Садись уже. С чего бы мне возражать?

Мед села, прижав к животу свою расшитую бисерными оберегами полотняную сумочку. Просторный пеллос нисколько не скрывал её статную фигуру. Грир всегда считал Мед достаточно привлекательной, чтобы составить счастье какого-нибудь мужчины. Вне этого города, конечно.

– Как идут твои дела, Мед?

Она навела на него взгляд своих блестящих глаз и рассмеялась.

– Недурно. В самом деле – недурно. Хотя и не так, как в старые времена. Скучаю, знаешь ли, по своей маркитантской жизни.

Служка принёс кубок и деревянную тарелку со скворчащими колбасками, и Грир тут же с ним расплатился. Мед, отметив его полупустой кошель, сочувственно улыбнулась.

– Ты-то как, Грир?

Он повёл массивными плечами:

– Бывал и лучше… Как дети?

Лицо одинокой дамы просветлело.

– Прекрасно!.. Навещала их вчера. Сторм уже встала на ножки.

Грир широко улыбнулся:

– Ну, раз Сторм встала на ножки, жди бури. Передавай ей привет от дядюшки Грира. – Он запустил пальцы в кошель, и, вытащив медяк, протянул Мед. – Купи ей от меня лакричную пастилку. Девочки любят сладости.

– Но, Грир, я знаю…

– Не верь слухам. – Нахмурился Грир. – Делай, что говорят, и держи язык за зубами.

– Как скажете, мистер.

Монти, дылда в белой рубахе и коротких мешковатых штанах, принялся наигрывать в дальнем углу на рожке. Монти работал в таверне с самого его открытия. Поговаривали, что у него случались приступы потливой горячки… Он не утруждался подтверждением или отрицанием этого, и играл на рожке как до падения Небесной Скалы, так и после него.

Мед начала подпевать, покачиваясь музыке.

– Монти талантлив, правда ведь? – спросила она. – Я бы тоже хотела уметь делать что-нибудь стоящее… Играть, например, как Монти.

Грир усмехнулся:

– Прибедняешься, Мед. Если б Монти зарабатывал, как ты, он был бы счастлив.

Она сдвинула чернёные углём брови:

– У меня есть что тебе показать, Грир. Только не поднимай высоко, чтобы никто не увидел. – Мед порылась в сумочке, достала какой-то мелкий предмет и сунула ему в ладонь. – Не знаешь ли, что это?

Грир повёл глазами по таверне, осматриваясь, и только после этого осторожно разжал пальцы. На его ладони лежал массивный стеклянный перстень со светлым четырёхгранным камушком. Грир хмуро вертел его в руке, пока не нажал на камушек. Тот перевернулся, открыв обратную сторону с изображением треугольника с зигзагом посередине. Он поднял голову и посмотрел на Мед проницательным взглядом.

– Где ты взяла эту мерзость?

– Нашла.

– Где нашла?

– В чем дело, Грир? Не пугай меня таинственностью.

– Готов дать руку на отсечение – это перстень восточного культа.

– Что-что?..

– Да, тёмный Восток.

Мед оградила себя обережным знамением.

– Он что-нибудь стоит?

– Возможно. Он выглядит древним. Возможно, золотой дирхем ты за него получишь. Может быть, два.

– Ты говоришь, что такие перстни носят на Востоке?

– Да, носили. Ещё до рождения Митры.

Мед вздрогнула.

– До Его рождения?

Грир улыбнулся:

– Да не волнуйся ты так. Скорее всего, перстень – удачная липа. Где ж ты взяла это?

– Я нашла это на кровати. Должно быть, он свалился с одного из моих клиентов, – напряжённо проговорила Мед.

– Лучше будет, если ты его выбросишь в реку, или в огонь, – посоветовал Грир. – Если перстень подлинный, твой клиент поднимет шум. Выбрось, и забудь, что видела.

– Но он же не знает, что я это нашла… – пролепетала Мед.

– Узнает, как только ты начнёшь его продавать.

Мед протянула под столом руку, и Грир вложил в неё перстень. Она задумалась на мгновение и качнула головой: