— Ты смеешься надо мной, да? Шути, я все равно не помню. И это… не лезьте больше ко мне, дайте поспать!

Кешбек сходил на кухню, чтобы наполнить кувшин, а Владимир подошел к зеркалу и мысленно попытался открыть проход.

— Бороду рассматривал? — весело спросил Кешбек, поглаживая подставленное пузо Акбая. Пес с высунутым языком довольно дышал. — Хозяин не гладит тебя? Конечно, не гладит. Ладно хоть кормит.

— Глажу я его. И кормлю хорошо.

— Ага, гладит. Знаем мы, как он гладит. Быстро потреплет ухо и опять бежит за нечистью следить, — ласково разговаривал с Акбаем Кешбек.

— Да что ты привязался?

— В последнее время твое внимание постоянно занято не тем. Кошка сбежала из дома — пофиг. У коровы когда был? А у нее имя есть, между прочим. Раньше для тебя это что-то да значило.

Владимир присел к собаке и погладил ее подбородок.

— Значило… А сейчас будто бы все неважно.

— Что так?

— Ну впереди день мертвых.

— И что?

— И будет все.

— Тебе это не кажется бредом?

Владимир перестал гладить пса.

— Тебе кажется то, что происходит с Региной или Сережей не всерьез?

— Конечно да! Думаешь, Адель в самом деле откроет какие-то врата и выпустит своих чертей?

— Он каждый год пытался, только в маленьком масштабе.

— Да вспомни хоть, как ты его облопошил! Ну и что он сделал тебе?

Владимир погрузился во вспоминание. Адель предложил тогда еще наивному Владимиру сделку: он сможет пить, не пьянея, а за это дьявол получит его душу. Будучи уверенным в том, что всяких душ не существует, Владимир согласился. Адель, хлопнув в ладоши, сказал, что выполнил желание, и тут же потребовал свою плату. Владимир не понял, что он имел ввиду. Адель уже тянул к его груди черную лапу, когда вдруг его длинные когти уперлись в человеческую кожу словно в бетонную стену. Дьявол не поверил и пробовал еще и еще выпотрошить из тела душу. Он использовал нож, топор, создал глыбу из воздуха и скинул на Владимира, использовал огонь, чтобы испепелить его, но Владимир оставался живым и невредимым, только одежда сгорела. Теперь уже разозлился Владимир. Он врезал Аделю, выбив ему клыки, и закинул в болото. После этого Адель всяческими способами пытался добыть душу, но со временем смирился. Даже посланная узнать секрет Адзула прониклась к Владимиру чувствами. И вражда на этом прекратилась.

— Ничего не сделал, только желание извратил, — пространственно ответил Владимир. Адзула умела задержаться в разуме.

— Ну в этом ты сам виноват. Доверился шайтану!

— Но в этот раз он настроен решительно.

— Да насрать на него, подлец рогатый. Пошли жрать, сойлэшудэн корсак авырта.

Кешбек на прощанье мягко ущипнул пса за брюхо и встал, отряхивая руки. Затем он похлопал Владимира по спине, приводя его в чувство.

— Барабыз инде.

Неспокойное серое небо проводило их до самого дома Кешбека. Едва они открыли дверь, как начался дождь, и неизвестно откуда появившиеся дети чайками влетели в дом раньше взрослых. Рассевшись вдоль стола, они схватили ложки и начали стучать.

— Менэ, как раз к ужину!

Но настроение Кешбека вмиг испортилось, когда из кухни вышла теща с огромным казаном. Посудину она бахнула на стол, открыла крышку и в тарелки большой ложкой принялась накладывать какое-то жаркое. В воздухе ароматно запахло картошкой, мясом и приправами. Адзула тут же вылетела из головы.

— Никакого спасу от нее! Пошли пока в баню, — проворчал Кешбек.

— А может поедим?

— Ты забыл, что у нас с ней холодная война?

— То война, а это еда.

— Вынужденное перемирие?

— Да, но если твоя душа будет спокойна, перемирие будет временное.

— Эйбэт.

Владимир с Кешбеком прошли к столу, но теща неожиданно закрыла казан.

— Ой, еда закончилась. И тарелок чистых нет.

Кешбек закатил глаза и потащился на кухню. Дети, мигом слопав ужин, разбежались по своим комнатам, оставив стол неубранным. Теща тоже куда-то ушла за детьми. Владимир остался один и он решил проверить казан. Только он поднял крышку, как увидел по другую сторону стола Бибигуль.

— Эээ, — потерялся Владимир. — Я тут… на ужин заскочил.

— Какой ужин, — грозно шептала Бибигуль. — Ты все ходишь туда-сюда, молчишь, не делишься планами. На носу день мертвых!

Владимир заглянул одним глазом в казан и обнаружил в нем достаточно еды для себя и Кешбека. Нежное мясо крупными кусками, обвешавшись луковыми кольцами как украшениями, лежало среди картофельных развалин. Морковные кружочки украшали великолепие своей яркостью и, запустив над собой салют из черного перца и укропа, поймали на шляпки их частички. Только лавровый лист господином развалился в углу, купая свои краешки в желтом бульончике.

— И что? — спросил он, едва сохраняя самообладание.

— Володя, ты ли это?

Владимир вынудил себя закрыть крышкой мясную красоту и вернулся в прежний голодный мир.

— Ну ничего я не могу сделать. Я пробовал так, я узнавал сяк, но все, к чему я пришел, это одно — пусть оно идет своим чередом, как должно. Если появятся какие-нибудь варианты, я их приму и сделаю все возможное, чтобы мертвые не прорвались в этот мир. Но пока я такой возможности не нашел.

— И что теперь они будут жить среди нас?