– Ну и что стоят твои слова про кровь? – Раздался его насмешливый голос за спиной. – Или это не касается таких, как ты? Вам можно убивать? Так выйди из своего логова и сразись вместе с нами с тем, кто рушит, что создано тобой же самим. Не я твой враг. Он там, на горе Аргоран, перекрывает потоки силы и убивает старых богов и духов.
– Мамонт резко развернулся, и вдруг его желание убивать споткнулось о сожалеющую, полную боли улыбку воина. – Давай, уничтожь меня, ведь я сказал правду, а за это надо наказать. – Горькие слова, без всякого намека на злорадство, полные скорби, как стена остановили Индрика-Зверя. Он встал, опустив голову. Жуткий стыд пронзил разум. Этот человек говорил правду. Горькую, страшную, но истину, то, в чем он сам себе боялся признаться. Но как быть с гордостью? Как смеет эта букашка обращаться к нему так...?

Она может!!! Эта мысль содрогнула мощное тело, пробежавшим по коже откровением. Может, потому что так и есть на самом деле, и он сбежал из реальности, замкнулся в своем эгоизме, и бросил тех, кого создал. Кем он стал? Превратился из живого создателя в бездушного идола, на круге капища, которому несут требы, молятся, но он не слышит. Стыд растекся раскаянием по душе.

– Прости богатырь. Ты прав. Я слишком возлюбил себя. Твой голос, это голос тех, кто мне молится, голос тех, кто в меня верил. Я предал их. Я вернусь в мир, и буду среди тех, кто встанет в строй вместе с тобой. Совесть мне кричит и отдает приказ. – Он склонил голову коснувшись бивнями и хоботом дороги.

Федогран растерялся. Злость мгновенно прошла, и стало неудобно перед этим гигантским животным. Как себя вести дальше, и что сказать он не знал. Краска залила лицо. Но на помощь пришел шишок, у которого чувство стыда, казалось, отсутствовало полностью. Но он заговорил в несвойственной себе манере насмешника. Слова прозвучали тоном на столько серьезным, что голова Индрика-Зверя дрогнула.

– Я знал, что ты великий, и потому всегда подносил требы к твоему идолу. Рад, что не ошибался. Я верил и буду верить в тебя.

Они шли по дороге вглубь подземных владений. Ничто не напоминало о том, что они находятся глубоко под поверхностью. Голубое, чистое небо с барашками облаков, яркое солнце, свежий, наполненный ароматами весны воздух, и сад. Восхитительный, волшебный сад, где каждое отдельное дерево, несет на себе следы всего цикла от цветения до созревания. Яблони и вишни, с набухающими весенними почками, белоснежными цветами и тут же сочными лопающимися от переполняющего их нектара ягодами и фруктами, и все это на фоне подснежников, ландышей, одуванчиков и ромашек. Все лето, от начала и до конца собрано в одном месте остановившегося времени.

– Почему ты ушел из реальности? – Федогран задал вопрос, который его сильно волновал. Мамонт задумался, словно решая: «Стоит или нет раскрывать перед этим странным человеком душу», — но потом мотнул головой и посмотрел прямо в глаза:

– Не люблю кровь. Когда боги схватились между собой в распределении зон влияния, я ни встал не на чью сторону. Переубедить не смог и ушел. – Он задумался и отвернулся. – Наверно струсил. Надо было отстаивать свою точку зрения, и тогда может быть удалось бы избежать катастрофы, ведь они едва не уничтожили весь мир. Он вдруг остановился, и вновь посмотрел на Федограна. – Но вы же пришли не для того, чтобы совестить меня. – Взгляд его стал серьезным, и сам вид зверя преобразился, перестав выглядеть зашуганным котенком, наказанным за разлитое из мисочки молоко, Индрика-Зверь вновь стал высшим существом этого мира. – Говори всю правду, без утайки, я слушаю.

Нечего скрывать. Вопрос прямой, и требует честного ответа. Федогран не стал притворяться и юлить. Зачем? Уловки, присоветованные Ягирой, в такой ситуации они не нужны. Он остановился и посмотрел в глаза зверя:

– Нам нужен браслет. – Он не стал пояснять какой, его поняли и так.

– Ты знаешь, что в нем заключен Велес? – Уточнил хозяин подземного мира.

– Да. – Богатырь не стал изображать удивление, и согласно кивнул.

– Он враг вашим богам. – Еще раз уточнил мамонт свое беспокойство.

– Чащун думает, что сможет его переубедить встать на нашу сторону. – Выдал еще один свой секрет парень, несмотря на запрет колдуна не упоминать имя его в разговоре.

– Смотрю, что даже враги помирились, чтобы противостоять напасти. – Вновь задумался Индрика-Зверь. – Хорошо. – После недолгой паузы продолжил он. – Я отдам браслет. Надеюсь, у старого духа жизни хватит разума не наделать глупостей. Хотя дураком он никогда не был. Идемте, его у меня нет с собой, он на алтаре у ручья.

– Велес, велемудрый, батюшка наш. Услышь словеса наши, обрати свой взор на дела наши, виждь нас, детей своих, мы пред твоим оком предстоим. Раденье тебе кладём, с чистотой сердец наших. На всяк день, аще и на всяк час, встань с духом нашим духом своим. Прими во ум твой деянья наши, и будь в них порукою… Ты волшбит и чародейство ведущий, за скотами и зверями радеющий, трясовиц прогоняющий, боли и хворобы изгоняющий, живота людине дающий, прими от нас – детей своих хваление сие. Мы чтящие тебя и любящие, и любы от сердце дарящие…

Браслет висел на треноге, сделанной старым колдуном собственноручно, согласно правилам ритуала, и воздвигнутой над негаснущим костром на поляне Ягиры. Звезды блистали в безлунном небе. Самое время для таинств. Все стояли молча и смотрели как Чащун поет молитву освобождая бога.

Они долго разговаривали до этого. Браслет и дух жизни. Это было страшно. Жутко смотреть как ругается Чащун, и как отвечает ему искрами злобы браслет, как они вместе смеются, один дымом, другой ярким светом, часто меняя настроение невпопад.