Николай Петрович взял сотовый в руки, откинул крышку. Засветился экран. Дочка объясняла, как телефоном пользоваться, да он призабыл… Подумав, набрал свой домашний номер – и надо ж, телефон его заголосил! Оказывается, проще простого: жми в циферки, потом на кнопку с зеленой трубкой – делов-то!

Он спрятал мобильный в карман, выписал номер сотового Васяна из ветхой записной книжки – новая ему не требовалась, у него новых друзей нет, да и старых-то нет, кроме Васяна… – на бумажку и отправил ее вслед своему мобильнику в карман.

Затем задумался, глядя на листки. По-хорошему, их надо бы в чемодан обратно положить. Но очень уж сильным было искушение показать их Васяну, которого он заинтриговал, предложив подъехать после работы в интересное место. Поточнее он обещался по телефону сказать, для чего свой мобильный и прихватил, но все же указал примерно район «интересного места»: ВДНХ. Его теперь как-то по-новому называли, но Николай Петрович не утруждал свою память новыми названиями, его и старые устраивали.

После недолгих колебаний он сложил листки вчетверо и отправил их в карман, вслед сотовому и запиской с номером Васяна. После чего запер чемодан Мити и поставил его на место, за диван.

Гоша ждал у подъезда.

– Куда поедем, Петрович?

– К Киностудии имени Горького. Возле ВДНХ, знаешь?

– Обижаешь, Петрович. Я Москву знаю лучше, чем тело своей жены!

– Ну, добро. – Николай Петрович устроился поудобнее. – Давай тогда лекцию, Гоша…

Благополучно сдав собаку Лане, Роман наконец тронулся в путь. Теперь его задачей было покинуть Москву, не столкнувшись с постами или машинами ГИББД. Конечно, никто не подозревает, что он едет в «Вольво», но Роман знал по опыту, что гаишники могут остановить просто так, в надежде выискать какое-нибудь нарушение и получить взятку. А там увидят невзначай детей… Не дай бог!

Он почти не сомневался, что в милицию, несмотря на его грозное послание, сообщили. Может, не сама Александра – она могла послушаться его sms, – но уж ее муж точно связался с ментами: он сам бывший мент! Так что сообщение о похищении двойняшек, равно как и их фотографии, могли иметься у дорожной милиции. И потому ее следовало всеми силами избегать.

Ехать ему нужно было на восток, но сам Роман хорошо знал северные окраины столицы – Медведково – Бибирево, – поскольку снимал квартиру в этих местах. Карты картами, однако он больше доверял знакомой местности, потому на север и отправился, выбирая маленькие дороги и объездные пути.

Наконец Москва осталась позади. А вскоре и дети проснулись. Роман нашел укромное местечко и занялся ими. Покормил, намазал щечки Лизе – Кирюше не стал, он не очень страдал от диатеза. После еды они справили нужду в штанишки, и Роман порадовался, что догадался прихватить упаковку памперсов в магазине, где подкупил детское питание и воду. Та упаковка, что он приготовил заранее, кончилась за одну ночь – он не рассчитал.

Он долго соображал, как переодеть детей. В машине неудобно, но выходить и особенно выносить детей он боялся. Но ничего, в результате он управился: пересадил их по очереди на переднее пассажирское, раздел. Обтер детские ягодицы мягкой бумагой, которую смочил водой из бутылки. Он не брезговал – брезговать он давно разучился, еще во время жизни в коммуналке, когда приходилось мыть в их с мамой очередь общий туалет, и когда вытирал за мамой рвоту, и позже, когда мама уже не вставала, и он выносил ее судно…

В конечном итоге Рома вполне успешно поменял штанишки малышам, и они успокоились. Вскоре они снова заснули, что его очень порадовало. Хлопот меньше, и вообще… Он не хотел, чтобы они мучились.

К шести вечера, когда стемнело, он достиг места назначения. Но здесь возникло новое обстоятельство, которое он не учел: улица города, хоть и не магистральная, была в это время еще оживленной. А ожидание ломало ему все планы!

Но делать нечего, пришлось ждать. Покормил в очередной раз детей, напоил из бутылочек, которые заправил свежей водой… Сами бутылочки с сосками лежали в карманах коляски, он знал об этом, так что покупать их не пришлось…

К восьми количество прохожих резко поубавилось. И тогда Роман притормозил перед массивным зданием, быстро открыл дверцу и высадил Лизу на ступеньку у двери. Позвонил в звонок и тут же отъехал.

Встав на небольшом расстоянии, погасил фары и принялся ждать. Но ничего не происходило. Из двери никто не вышел. Лиза заплакала, сначала тихо, потом все громче и громче.

У него забилось сердце. Он запаниковал. Как же так!

Роман уж было рванулся из машины, чтобы позвонить еще раз, как вдруг вынырнул из-за угла какой-то прохожий и притормозил перед ребенком, который заходился от плача на ступеньках. Постояв в явном недоумении, покрутившись во все стороны, прохожий с силой нажал кнопку звонка и не отпускал палец до тех пор, пока дверь не открылась. На пороге появилась женщина. Прохожий с ней некоторое время объяснялся, затем женщина взяла Лизу и унесла ее в дом.

Все. Дело сделано. Можно теперь заняться Кирюшей. Еще часа три, и операция будет закончена. Останется только выловить свой чемодан из квартиры алкаша и исчезнуть. Навсегда!

Роман тронулся в морозную ночь. Кирюша задремал на заднем сиденье. Очень хорошо. Еще только тройка часов, только тройка часов, – и все будет позади…

Приехав на место и расплатившись с Гошей, Колян покатил в глубь жилого массива. Огляделся. Но ничего похожего на сквер, он не увидел. Достал Митины листочки и еще раз придирчиво изучил: нет, он не ошибся: сказано, что живет супружеская чета недалеко от Киностудии имени Горького. А на фотографии был сквер, в котором супружники гуляли с детьми. Он должен быть недалеко от дома – кто же потащит грудных детей на другой конец Москвы ради сквера?