Шрифт:
Деми мысленно улыбнулась, подумав: в какой-нибудь школе Изначального мира каждая инкарнация прекрасной царевны наверняка была бы любимицей всех учителей.
– Боги спокойно жить не умеют, да? – со вздохом поинтересовалась она.
Ариадна мягко улыбнулась, словно прося прощения за весь пантеон богов.
– Зевс своими молниями отрубил Тифону всю сотню его драконьих голов, но это не помогло уничтожить сына Геи. Потому Зевсу пришлось отправить его вслед за титанами.
– Месть не удалась, – мрачно усмехнулся Харон.
– За ним последовали и другие монстры и создания. Все монстры и все создания, включая самих богов, которых нельзя убить, в наказание отправляются в вековечную тьму Тартара.
– Но разве Медея неуязвима? – удивилась Деми.
– Нет. В ней, внучке Гелиоса, течет божественная кровь, но ее недостаточно, чтобы стать бессмертной.
– Тогда почему ее заключили в Тартар?
– Порой смерть слишком мягкое наказание, – сухо сказал Никиас. – Убьют Медею, та переродится, с памятью о прошлой жизни или же без. Первое хорошо для нее тем, что она вспомнит все свои колдовские фокусы. Второе – тем, что не вспомнит, что натворила, сколько сгубила душ.
– Выходит, кто-то хочет, чтобы Медея жила и… помнила, – медленно сказала Деми.
– В Тартаре она такая не одна, – объяснила Ариадна. – Есть еще данаиды, пятьдесят дочерей царя Даная, убившие своих мужей в брачную ночь [42] . Иксион, первый человек на Земле, умышленно убивший своего близкого родственника [43] . Тантал, который убил собственного сына и подал его в качестве главного блюда на пиршественный стол для богов Олимпа [44] .
42
За свое преступление данаиды были обречены вечно наполнять в Аиде водой бездонную бочку; отсюда выражение «работа данаид» – бесплодная, нескончаемая работа.
43
В качестве наказания Иксион после смерти был распят на огненном колесе, которое вечно вертится с неимоверной быстротой.
44
Его кара – вечно страдать от голода и жажды, будучи окруженным пищей и водой. Отсюда пошло выражение «танталовы муки» – тяжкие мучения из-за близости желанной цели, которую невозможно достичь.
– З-зачем? – выдавила Деми.
Никиас пожал плечами.
– Тантал отчего-то решил, что это лучший способ проверить, действительно ли боги знают обо всем на свете. В Тартаре заперт и Сизиф [45] , история которого наверняка тебе знакома.
Деми помолчала, размышляя.
– Вот почему Медея не объявилась, когда в Алую Элладу вернулась я.
Она прикрыла глаза на мгновение. Последние страницы ее дневника были посвящены пронизанным теплом словам Ариадны о ее настойчивости, решимости идти до конца. Деми не имела права ее подвести, не могла обмануть ее ожидания.
45
Сизиф – царь Коринфа, приговоренный богами катить на гору подземного мира тяжелый камень, который, достигая вершины, скатывался вниз. От его имени и пошло выражение «сизифов труд», что означает тяжелую, бесконечную работу, которая, будучи безрезультатной, приносит человеку страдания.
– Значит, в Тартар?
Глава двадцать вторая. Тартар
Теперь, когда правда оказалась прямо у них под ногами, Кассандра решила сопровождать Деми. Наверняка не только из-за важности встречи с Медеей, но и из-за вероятности стать свидетелем события, о котором в будущем будет говорить вся Алая Эллада. Пифос, который пророчица искала все свои жизни, был близок к ней как никогда.
За Ариадной, к огорчению Деми, прислали гонца, Искру Гермеса. Кому-то из высокопоставленных особ немедленно требовалась помощь плетельщицы зачарованных нитей. Харон и Кассандра… Их отношение к Деми сложно было обозначить одним-единственным словом. Но чего не хватало в этом клубке эмоций, так это симпатии и тепла. Никиас… С ним выходило еще сложнее.
Однако их прохладное (или просто запутанное и с трудом поддающееся объяснению) отношение к ней – меньшее из зол, что ее окружают. Чтобы увидеть большее, достаточно обратить взор к небу. Как только пифос будет найден, всему этому наступит конец. Что придет следом, Деми не знала. Нечто новое, нечто совершенно другое.
Как только Харон перенес их в царство Аида и сумрак сомкнулся вокруг, Кассандра вынула что-то из подвешенного к поясу мешочка. На первый взгляд показалось, мелкие рубины, на деле же – зерна граната, лишь недавно вынутые из свежего плода. Пророчица закопала их в землю.
– Есть путь в Тартар и иной, но путь этот обходной, долгий, – объяснила она. – А времени на поиски пифоса мы и без того потратили немало.
Слово «немало» едва ли могло вместить в себя все века, потраченные Кассандрой, Ариадной и другими инкарнатами на поиск Пандоры, все пройденные ими пути, но подбирать другое она не стала. В сознании Деми сложился образ человека, который не любит тратить время зря. Который ценит его, даже невзирая на уже прожитые жизни и те, что еще предстоит прожить.
Кого вызывала Кассандра, Деми догадалась сразу. Трепет внутри наверняка был ей знаком и уже пережит однажды, пускай и не мог отпечататься в памяти. Она удивилась тому, что Кассандра вызывала Персефону гранатовыми зернами, ставшими когда-то в прошлом ее капканом и связавшими ее с царством Аида нерушимыми узами.
Зарытые в землю гранатовые символы то ли власти Персефоны, то ли ее неволи – а может, обеих сторон ее новой жизни – призвали богиню к берегам мертвой, в отличие от самой Стикс, реки.