Лика тоже поднялась, и минуту спустя в ординаторской мы остались вдвоем с Тимохиным. Он продолжал сосредоточенно молчать, но теперь повисшая в кабинете тишина стала слишком ощутимой. Мужчина разве что сопеть не начал от усердия, почти с головой зарывшись в бумаги. Это уже выглядело забавным. Не хотел общаться, не надо, как будто я собиралась настаивать!

Решила пройти по отделению, заглянуть в отведенные мне палаты, чтобы и больных узнать, и заодно не стеснять явно не желающего находиться со мной в одном помещении мужчину.

Сейчас в коридоре запах лекарств ощущался намного отчетливее, видимо, сказался контраст после уютного аромата кофе. Я огляделась, пытаясь найти нужные номера палат. Сестринский пост находился далековато — идти туда и спрашивать не хотелось. Завернула за угол — и тут же оказалась в плену сильных мужских рук.

— Все думал, почему с самого утра день мне особенным казался. А вон в чем дело! Выходит, предчувствовал! — широкие ладони прошлись по бокам, накрывая грудь. — Я нашел свою таинственную пропавшую принцессу.

— Во-первых, принцесса никуда не пропадала… — дернулась, резко отталкиваясь от него локтями. Мужчина ойкнул, отпуская меня. — Просто жила своей жизнью. Во-вторых, с чего это вы решили, что она ваша? Не была и никогда не будет!

Удар локтем пришелся ему в ребро. Климов слегка скривился, потирая ушибленное место.

— Принцесса изволит злиться? Не с той ноги встала?

— Принцесса не любит, когда распускают руки. И считают, какая нога у нее та, а какая — нет. В общем, не надо лезть, куда не звали, Климов, это ясно?

— Что ж тут неясного… — он смешно сложил губы уточкой. — Суровая вы женщина, Ирина Владимировна, как я посмотрю.

— Это жизнь суровая, Иван Сергеич, — назидательно сообщила я. — Особенно к тем, кто думает о себе слишком много. Скромнее надо быть!

— И вы совсем-совсем мне не рады? — он прищурился.

— А должна? Я вас знать не знаю. И понять не могу, почему вы себя ведете так, будто между нами что-то было.

Уголки губ дернулись в усмешке.

— А что, не было?

— А что, было? — я изобразила искреннее удивление. — Мы с вами познакомились полчаса назад. Да, нам придется вместе работать, но и только. Поэтому держите свои руки при себе, целее будут. Их же беречь надо, хирург-то вы, говорят, хороший.

— М-м-м… — он отступил на шаг. Хоть и убрал руки, я все равно как будто чувствовала их прикосновения — слишком откровенно и вызывающе смотрел. Вернее, приглашающе. Как там, в гостинице. Если бы только намекнула, что не против, наверняка затащил бы в ближайшую подсобку. — нет, вы не принцесса, Ирина Владимирова. Королева. Снежная. Холодная, неприступная.

Разозлилась на дурацкое сравнение — с чего бы мне быть с ним горячей? Но одновременно залипла на губах, с ехидцей растягивающих слова. И снова невольно вспомнила, как приятно было ощущать их на себе. Как много он умел… этими губами.

Отвернулась, отгоняя непрошенные мысли. И еще на пару шагов отошла, на всякий случай.

— Я просто своим теплом не разбрасываюсь, Иван Сергеич. Нам с вами сегодня еще оперировать вместе, давайте не будем усложнять друг другу жизнь. Вы шли куда-то, кажется? А мне к больным пора.

Обогнула его, на мгновенье оказываясь недопустимо близко. Так, что ноздрей коснулся аромат парфюма, и внутри царапнуло странной потребностью задержаться. Но я, разумеется, тут же ускорила шаг.

Первая половина дня прошла довольно сумбурно. Я пообщалась с пациентами, отметив необходимую для себя информацию о каждом, познакомилась с остальным персоналом. В целом отделение понравилось. Здесь было серьезное оборудование, намного лучше, чем в моем старом. Соответственно, и возможностей имелось намного больше. Не случайно сюда привозили довольно сложных больных, многих из которых не принимали в других местах.

Предстоящая операция с Климовым, как ни странно, не особенно смущала. Мне даже было интересно. То, что он бабник до мозга костей, уже не вызывало сомнений, но теперь хотелось посмотреть на него в деле.

В конце концов, какая разница, что представлял из себя по жизни? Пусть хоть каждый день меняет девиц в своей постели. Каждый поступал, как считал нужным, и совсем не мне было его учить.

Тамара несколько раз пыталась снова поговорить, на ее лице отчетливо читалось желание поделиться какими-то сверхинтересными подробностями. Но я попросту сбежала. Не в буквальном смысле, конечно, но сделала вид, что углубилась в изучение историй болезней и так сильно занята, что даже нет времени сходить на обед. Силина и в больничное кафе собиралась отправиться вместе со мной, но все нужные выводы для себя я уже сделала. И не планировала никаких доверительных и душещипательных разговоров с этим человеком. Как и выслушивать подробности из личной жизни остальных коллег. Хватило с головой того, что уже успела узнать.