Он тянет меня к машине, но я не собираюсь никуда ехать с ним. Вырываю руку, когда мы подходим к автомобилю.

— Я никуда не поеду, говори здесь, либо уезжай.

— Есения, не глупи, этот разговор не для улицы, давай поговорим спокойно.

С одной стороны он прав, не хочется разговаривать на улице, а с другой мне совсем не хочется ехать куда-то с ним и дело не в том, что я боюсь его, прежде всего я боюсь себя. Боюсь, что не смогу быть равнодушной, мне даже сейчас хочется подойти ближе, втянуть его запах, пропитаться им насквозь.

— Мы только поговорим.

Делает ещё одну попытку уговорить меня и я сдаюсь.

Будь, что будет.

Сама подхожу к автомобилю и открываю дверь, сажусь, чтобы не дать себе передумать. Он прав нам всё же придется поговорить.

Аким садится за руль, я не могу сдержаться и не съязвить.

— Надеюсь ты протрезвел. Мне как-то не хочется, закончить свою жизнь так быстро.

— Будь уверена, я никогда бы не подверг тебя опасности.

В его голосе чудится забота, но я не хочу верить в это.

Конечно господин Черкасов только способен разбить сердце.

Просто молча отворачиваюсь к окну и смотрю на город.

Машина останавливается у знакомого дома, я замираю, мне не хочется снова заходить в эту квартиру. Тем более после страстной ночи, которую мы провели в этих стенах. Аким глушит мотор и поворачивается ко мне.

— Я не пойду в эту квартиру.

Аким делает глубокий вдох и с шумом выдыхает воздух.

— Послушай. Я понимаю, что всё не просто, я виноват перед тобой, разговор, который состоится не для ресторанов и улиц, поэтому прошу подняться и просто поговорить. Я обещаю, что ты уйдешь в любой момент, удерживать не буду, отвезу домой в целости и сохранности.

Вот почему я не могу сказать ему нет?

Почему, ни к одному мужчине, за столько лет, я не испытывала таких чувств, как к Черкасову, даже на половину?

Делать нечего, открываю дверь, выхожу, жду когда Аким закроет машину. Иду к подъезду следом за ним, думая над тем, чем закончится этот разговор.

Аким

Утро после пьянки было совсем не добрым, мало того, что моя голова трещала по швам, так меня ждал сюрприз.

Застонав, я перевернулся на бок и обнаружил, что спал в своей постели я не один.

— Тимур! Какого хрена ты в моей постели!?

Сейчас я наверное был похож на девку, которая обнаружила постороннего мужчину в постели, но мне было не до смеха. Впервые просыпаюсь с мужиком.

— Да что ты вопишь, как баба!? И так голова болит.

— Ты лучше объясни, как оказался в моей кровати? И вообще, что было вчера?

Я сел на край кровати и обхватил голову руками.

— А ты че, не помнишь?

— Последнее воспоминание, это то, что я рассказал тебе о своём возможном отцовстве.

Друг встал с кровати, вышел из комнаты, а через несколько минут вернулся со стаканом в руке.

— На выпей, легче станет.

Тимур закинул в воду шипучий аспирин и протянул мне стакан.

Выпив лекарство, я вопросительно посмотрел на друга.

— Расскажешь?

— Да что тут говорить? Ты устроил вчера погром в баре, после того, как Есения послала тебя и ушла.

— Там была Есения?

Друг кивнул и продолжил.

— Была. С каким-то мужиком сидела. Короче ты взбесился после этого и начал крушить всё, что попадалось под руку. Я еле смог увести тебя домой, думал ты успокоишься, но нет, ты не остановился.

— Что я еще натворил? Надеюсь не поехал к Есении?

Там всё таки ребенок и мне бы не хотелось, напугать мальчика.

— Ну ты конечно же рвался к ней, но я не дал тебе совершить глупость.

Как же я был сейчас благодарен другу.

— Это хорошо. Что было дальше? Ты уложил меня спать?

— Не сразу. Можешь посмотреть, что творится на кухне и в гостиной.

Я встал и вышел из комнаты.

Сказать, что я охренел, значит ничего не сказать. Моя гостиная выглядела так, как будто ураган прошелся, стеклянный стол валялся у стены, весь пол был усыпан осколками от него, а большая плазма во всю стену, была вся в трещинах.

Аккуратно, чтобы не наступить на осколки, я прошёл на кухню.

— Охренеть.

Только и смог произнести, тут было ещё хуже, ящики и всё их содержимое валялось на полу, на дверце холодильника, была вмятина.