После долгого перерыва, связанного с болезней, я приступил, наконец, к активной жизни: устроился на работу слесарем в одну небольшую фирму, которая делала из металла разные детали и изделия для заказчиков. С металлом я умел обращаться, но не любил, так как жалел свои руки,– их резали не только охотничьи ножи, изготовление которых было моим давним увлечением, но и врачи. И мне было их жалко. Но деваться было некуда, так как в стране была безработица, и мне трудно было найти хорошо оплачиваемую работу – даже профессора были безработными, в это нелегкое для всех время.
В нашем цехе стояло несколько прессов, сверлильный станок и гильотина. Со всеми этими станками я подружился, только не любил работать на гильотине – там надо было резать заготовки и постоянно мерять их штангенциркулем, потому что можно было допустить брак. А я носил очки, когда читал, а в остальное время старался их не надевать. Но как можно работать со штангенциркулем без них – это просто невозможно: разглядеть тонкие черточки на этой железной линейке для меня даже в очках было трудно.
Теперь, когда мне стали платить зарплату, можно было заняться личной жизнью: познакомиться с подружкой. Так как я ездил на работу через весь город с тремя пересадками, то у меня выработался такой график – в электричке я ехал стоя, потому что в ней было много народу, в метро тоже, а вот в трамваях и автобусах можно было вздремнуть, или познакомиться с какой-нибудь молодой девушкой. Зимой это сделать было трудно, а вот когда настала весна, то я почти каждый день знакомился в транспорте. Но продолжать знакомство не старался – работа и дорога на нее занимало много времени и сил, поэтому в выходные я отдыхал – и от транспорта, и от работы. На свидания не было времени, особенно ранней весной, когда еще в городе лежал снег.
Конец ознакомительного фрагмента.