— Но вас же видели вместе с ним, — пытался настаивать Макс.

— Ну и что? Я красивая девушка, вот он и навязывался мне в приятели. Может, пару раз я с ним в кафе посидела, это же ерунда, — она пожимала плечами и смотрела на Кошкина с нескрываемой насмешкой. — Или у вас с этим какие-то проблемы?

— Нет, у меня нет проблем. Но они могут быть у вас, Алина. Вас же и с Ваниным видели незадолго до его самоубийства.

— Кто это сказал? Ерохин? Он, видимо, близко к сердцу воспринял то, что я даже не помню, ходила я с ним в кафе или нет.

— То есть он не избранный и Неназываемый его не выбирал?

— Неназываемый выбрал только меня! Я его жрица! И вы, кучка идиотов, никогда его не найдёте! Я его спрятала! Спрятала!

Слушать экзальтированные выкрики в очередной раз Эду не хотелось. Тем более что с ним «жрица» говорить отказалась наотрез, заявив, что он «слишком тупой и само его присутствие понижает средний уровень интеллекта в комнате».

То ли от недосыпа, то ли ещё почему, но оскорбления Алины не слишком задели Эда. Хочется девчонке дурить — пускай. Он вышел из допросной и прошёл в соседнюю комнату, где у монитора, следя за Максом и девчонкой, видели Егор и Вика.

— Готова? — спросил старший.

— Я-то давно готова, а теперь, думаю, и наша красавица готова. Я пошла.

Вика кивнула Эду и вышла за дверь. Через несколько секунд она вошла в комнату на экране и сказала Максу, что его вызывает старший. Кошкин тут же присоединился к наблюдающим.

Вика на экране спросила, много ли у Неназываемого жриц.

— Только я. Зачем ему другие жрицы, если есть я? — снисходительно ответила Алина. — Я лучшая.

— И как же Неназываемый обойдётся без своей жрицы? — спокойно поинтересовалась Вика.

Алина поморщилась и процедила:

— Идиотов это волновать не должно!

— А тебя должно, — парировала Вика. — Ты уверена, что его пристанище не найдут идиоты и не испортят?

На лице Алины отразилась тревога, но она тут же отмахнулась:

— Нет, они не смогут! Никто не сможет навредить Неназываемому! Он велик! Его сила не знает границ!

— Но ему нужна жрица?

— Да! Без жрицы никак. Ему нужна я! Я избранная! Я особенная!

— Но ты здесь. А он где-то в другом месте, — вкрадчиво проговорила Вика. — Вдруг он найдёт другую жрицу, если она так ему нужна?

Алина широко распахнула и без того огромные глаза. Вскинула руки к лицу и прикусила костяшки указательных пальцев. Потом нервно потёрла шею и сунула руки под стол.

— Нет… нет-нет… нет… нет… Он не может… не может… — лихорадочно забормотала она. — Нет-нет… нет…

— Где он, Алина?

— Не скажу!

— Мы позаботимся о нём и о тебе. Вы будете вместе. Ты ведь этого хочешь?

— Да! Да!

— Тогда скажи, где его искать?

— Не скажу!

— Ты боишься узнать, что он нашёл другую жрицу? Ты в него не веришь? — Вика целенаправленно дожимала девчонку.

— Верю! Я в него верю! Он лучший! Он все видит! Он всё может! Я не могу без него… не хочу…

Алина задрожала всем телом, её лицо исказилось, и Вика повторила:

— Мы позаботимся о нём и о тебе.

— Я не знаю… не знаю, что я должна делать, — зашептала Серебрякова. — Он… я… Без него всё не так… мысли путаются… я не знаю…

— Где ты его спрятала?

— Зарыла в старом сквере… под статуей пионера без лица… я так хочу, чтоб он вернулся…

И добавила что-то совсем тихо.

— Что ты сказала? Ты боишься его? — уточнила Вика.

Девушка обняла себя за плечи, продолжая дрожать, и кивнула.

— Я как будто была не я… — проговорила она, глядя в пустоту поверх Викиной головы. — Я и сейчас не я… Не я…

Алина обмякла на стуле, русые волосы свесились на лицо. Безвольная кукла, потерявшая кукловода. Но почему-то у Эда не шли из головы слова Ерохина: «Она вообще та ещё актриса…»

Алину Серебрякову отправили в психоневрологический диспансер на обследование с подозрением на одержимость.

В старом сквере под статуей пионера действительно нашёлся советский ночник с исчерченным знаками и печатями корпусом — ловушка для сильного существа. Вот только печати были разрушены, а ловушка пуста.

Будьте здоровы!

31 марта

Утро выдалось удивительно солнечным и весенним. Максиму вдруг захотелось пропустить смену и прогуляться по горсаду или старому парку недалеко от дома. Такие желания посещали Максима Кошкина крайне редко: раз или два в году, всегда вот в такие погожие тёплые весенние деньки. Но работа есть работа.