Щеки Картер ярко пылают. Он безумно милый.

Пальцы Хэнка находят мою косу, играясь с ее концом. Он поворачивается к Картеру.

— Какого цвета? Опиши.

Картер осматривает меня своими изумрудными глазами Картера и мягко улыбается.

— Темно-коричневый, как насыщенный, хороший кофе. Такой, который пробуждает тебя к жизни, который ты так жаждешь утром и мечтаешь о нем весь день, — его взгляд скользит по моему лицу, затем переходит на распущенный локон, который касается моей щеки, и в конце концов задерживается на моих губах, — и немного карамельной глазури, которая заставляет тебя облизывать губы, ведь ты так хочешь попробовать еще.

Вот дерьмо. Я возбуждена. Меня всю покалывает от желания.

— Хм. Хорошее описание, — Хэнк откидывает мою косу назад через плечо. — Пахнет банановым хлебом.

— Верно? — Картер выбрасывает руки перед собой. — Спасибо!

— Так, ну ты можешь втиснуть немного времени с этим стариком в свое свидание? Я подготовил закуски, — он указывает на кофейный столик, где стоят миска с «Доритос» и тарелка с «Орео». Мне нравится Хэнк.

Картер проверяет часы.

— Ну, мы уже опоздали на фильм.

— Кино? — спрашиваю я. — Мы же были там в пятницу.

От его ухмылки моя шея краснеет.

— Поверь мне, красотка, в этот раз мы бы его не смотрели.

— Ага! — Хэнк хлопает рукой по колену Картера. — Мой пацан! — он опускается обратно на подушки, приобнимая нас за плечи. — Похоже, вы застряли со мной. Я никогда не мешал чьему-то сексу до этого момента.

— Не привыкай к этому, — бормочет Картер, облизывая глазурь c «Орео». Как он умудряется сейчас запихивать в рот еще еды, ума не приложу. Мне до сих пор кажется, что я вот-вот лопну. — Никогда больше ты не встанешь на пути моего члена к моей женщине.

Моей женщины. Моя женщина. Здесь я и умру. У меня ломка, и единственное, что поможет с ней справиться — это стена из плоти и мышц в шесть футов четыре дюйма14 на другом конце дивана.

Самодовольная ухмылка Картера говорит о том, что он точно знает, о чем я думаю.

— Не так ли, принцесса?

Честно говоря, я никогда не слышала ничего более точного. Но вместо того, чтобы сказать это, я скрещиваю руки на груди и показываю ему фак.

ГЛАВА 24

МОИ ШТАНЫ ПОКИНУЛИ ЗДАНИЕ

Когда мы выходим от Хэнка, солнце уже движется к горизонту.

Я люблю зиму, но не в этом году (слишком холодно). Зима — это хоккей, который всегда был моей жизнью, но я ненавижу ее короткие световые дни. Мне всегда кажется, что надо успеть сделать все дела до захода солнца, как сейчас.

Хэнк мог бы продержать нас весь день, и я уверен, что Оливия с радостью согласилась бы, но в нашем свидании у нас есть еще одна остановка, что зависит от дневного света, а потом мы поедем ко мне, поужинать и пообниматься.

Возможно, пообниматься обнаженными. Я еще не решил. Конечно, я предпочитаю, чтобы мы были голые, и я, кажется, понимаю, что слово «медленно» нам не подходит, но секс — это то, с чем я могу повременить, если она не готова, а я хочу, чтобы мы дошли до него, когда она будет готова.

— Когда ты в последний раз каталась на коньках?

— Вчера, — рассеянно отвечает она.

Мы неподалеку от моего дома, она почти прижимается лицом к окну машины, глядя на озеро Капилано. Зимой от него захватывает дух. И летом тоже. Всегда, если честно.

Оливии удается отвести взгляд.

— Я тренирую хоккейную команду Аланны.

Когда я резко жму по тормозам, я придерживаю Оливию в районе груди, не давая ей удариться о приборную панель.

— Прости, прости. Я просто… ты просто… черт. Вау.

Она — моя женщина мечты.

Ее брови подрагивают. Она неловко улыбается.

— Что?

— Думаю, я могу влюбиться в тебя, — шучу я, хотя, возможно, лишь наполовину. — Это потрясающе. Могу я прийти посмотреть на игру?

— Ни в коем случае.

— Почему, черт возьми, нет?

— Потому что ты будешь только отвлекать девочек и мам.

— Хм. Это лицо сильно отвлекает, ты права. Чего уж говорить об этом теле.

Боже, я обожаю, когда она закатывает глаза. Такая маленькая и свирепая.

— Ты так самовлюблен, это просто смешно, Беккет.

Кончик моего пальца скользит по ее бедру.

— Ты тоже можешь быть влюблена в меня, если сделаешь верные ходы.

Она смеется и спихивает мою руку со своего бедра, только чтобы переплести свои пальцы с моими и положить их обратно на свои колени, потому что Оливии, так же, как и мне, нравится, когда я прикасаюсь к ней. — Кто, черт возьми, тебя воспитывал?