– Ты зачем открыла окно, простудишься же? – переживал недовольный отец. – А ну, марш в кровать!

– Папа, папа, смотри как красиво, – верещала девочка, оборачиваясь на мгновение и затем указывая пальцем на небо.

Евгений подошёл к окну и увидел, что всё небо сверкает и переливается разноцветным свечением. Будто где-то там, в небесной канцелярии, пролили целый океан красок, и он теперь бурлил, расходился волнами до самого горизонта.

– Папа, как же это здорово, правда? Я никогда раньше такого не видела!

– Я тоже.

Евгению вдруг стало не по себе от увиденного. Непонятная тревога с новой силой вцепилась в него своими когтями и раздирала изнутри. Он соврал, и в первую очередь самому себе. Евгений был уверен, что уже где-то видел подобное свечение, но проще было промолчать, чем пытаться объяснить пятилетнему ребёнку все перипетии его душевного заболевания.

– Что это, папа? Это магия? Какой-то злой колдун пытается заколдовать нас? – не унималась Анна.

– Возможно и так, – ответил Евгений, не в силах отвести взгляд от таинственного танца света.

Новиков заметил, что его соседи тоже выглядывали из окон и некоторые даже высыпали из домов на улицу, чтобы лучше рассмотреть завораживающее зрелище.

– Мне страшно, – резко переменилась в лице Анна. – Я не хочу стать лягушкой или превратиться в дерево.

– Не волнуйся, здесь нас никому не достать, наш замок неприступен для всех злых колдунов, иди уже в кровать, – сказал Евгений, закрывая перед носом дочери окно и отстраняя её от подоконника, а потом с грустью добавил: – По-моему, в твоей жизни слишком много сказок.

– Но ты ведь почитаешь мне? – с тревогой спросила девочка на полпути к кровати. – Ты обещал!

– Да, обещал, – выдохнул Евгений. – Выбирай книжку.

Радостно ликуя, Анна подбежала к небольшому шкафчику с книжками рядом с кроватью, достала самую первую и протянула её отцу. Он взял в руки большую и красочную книгу в твёрдом переплёте. Её обложка гласила: «Легенды и мифы Древней Греции». Это была любимая книга Евгения в детстве, которую он читал много раз и с любовью хранил все эти годы, чтобы передать своим детям. Старая, потрёпанная, но до сих пор крепкая книга, готовая воспитать на героическом эпосе ещё не одно поколение. Евгений с грустью улыбнулся, вспоминая многие вечера, проведённые за изучением красивых иллюстраций в представлениях себя на месте героев легенд. Но теперь эти мечты принадлежат не ему.

Новиков взял в руки стул с высокой спинкой, стоявший у одной из стен, придвинул его к кровати, куда уже запрыгнула его дочь, и сел рядом с ней.

– Почитай про Геркала, – с радостью в глазах попросила девочка.

– Ты хотела сказать про Геракла? Но, Солнышко, мы уже читали про него столько раз, ты уже должна наизусть его выучить. Давай лучше найдём другую легенду, в этой книжке столько всего интересного.

– Нет, хочу про Геркала, – протестовала Анна.

– Ох, да не Геркал он, а Геракл, сколько раз говорить… – Евгений вдруг осёкся, будто вспомнил что-то очень важное, а потом внимательно посмотрел на довольную и весёлую мордашку и тоном строгого воспитателя спросил: – Аня, а ты почистила зубы перед сном?

– Да-а, – протянула дочка, украдкой пряча взгляд.

– Честно-честно? Покажи зубки.

– Не-а, – промычала девочка, мотая головой и плотно смыкая губы.

– Ты ведь знаешь, что папу обманывать бесполезно. Он всё видит, всё знает. Напомни главное правило нашей семьи?

– «Мы никогда не врём», – пропищала Анна, виновато потупив взор.

– Именно! Никогда. Особенно родным. В конечном счёте ты делаешь хуже только самой себе. Бегом чистить зубы!

– Но, папа! – пыталась протестовать девочка. – Я утром почищу.

– И утром тоже. Так что давай без всяких «но», быстро в ванную! А я пока поищу, что нам почитать новенького в этой книжке.

Девочка с обидой вздохнула, надула губы, будто её обрекают на адские муки, спрыгнула с кровати и побрела в ванную комнату, которая располагалась чуть дальше по коридору. Евгений в это время осторожно открыл книгу, повидавшую немало озорных прикосновений от любопытных детских ручек, и начал не спеша её перелистывать. Он внезапно вспомнил свою юность, шелест страниц в руках, знакомый запах и приятное волнующие чувство от встречи с каждой историей. Вот мифы о великом Зевсе и богах Олимпа, об Афине и тёмном царстве Аида, вот чудеса прямиком из кузни Гефеста, а вот про век героев и Геракла. Сколько воспоминаний будоражили эти картинки. Евгений перелистнул ещё несколько страниц, пока его взгляд не зацепился за рассказ под названием «Мойры – дочери Хаоса». Вторую половину разворота венчала красивая иллюстрация, где изображались три миловидные женщины в белых одеяниях и с венками на головах. Они сидели вокруг большего веретена и пряли длинную нить, при этом одна из героинь держала в руках ножницы и пыталась перерезать её.

Евгений ощутил необъяснимое и гнетущее чувство, глядя на эту картинку, в его висках закололо, а с лица вмиг исчезла улыбка. Он нахмурил брови и провёл пальцами по изображению женщин. Что-то было не так с этой иллюстрацией. «Откуда это странное беспокойство?» – подумал Евгений и приложил руку к груди, чтобы почувствовать, как быстро бьётся его сердце. Сквозь удары и нарастающий рокот в голове он будто услышал чьи-то далёкие голоса, пугающий и слабо различимый шёпот. Затем Евгения ослепила внезапная и яркая вспышка, возникшая буквально ниоткуда, и через резкую боль в глазах он успел разглядеть странное слово «Коринф», начертанное на древнегреческом языке. В тот момент он даже успел удивиться тому, что смог понять эту надпись. Несмотря на то что Новиков всегда любил культуру Древней Греции, он не был в неё настолько погружён.