После ужина Гасси потащила упирающегося Джереми через поля посмотреть Нормандскую церковь. А Гарэт и я, оставшись вдвоем на яхте, пили бренди. Ночь была очень жаркой и тихой. Где-то рядом, в зарослях, ухала сова. На темном небе затрепетала, как белый мотылек, первая звездочка. Гарэт закурил сигару, чтобы отогнать комаров. По радио передавали третий фортепьянный концерт Бетховена.

“Если бы здесь был Джереми!” - подумала я. Но и так сегодня был достигнут большой прогресс. Мне казалось, что ничто не сможет омрачить моего счастья.

Гарэт поднялся, выбросил за борт сигару и перешел на другую сторону, вглядываясь в темнеющий горизонт.

– Ну и как проходит твой уик-энд, полный солнца, секса и долгого сна?
– спросила я.

– Он не так богат событиями, как твой, - ответил Гарэт.

Он подошел и навис надо мной, смотря на меня сверху вниз, огромный на фоне неба. Мое сердце глухо и неприятно забилось: вдруг он попытается взять реванш.

– Я налью себе еще, - сказала я, быстро вскочив на ноги и направляясь в салон.

Гарэт пошел за мной.

– Ты еще не начала удивляться, что я не преследую тебя?

Я обернулась.

– Поскольку ты, кажется, не упустишь любой возможности, это приходило мне в голову.

Он пристально посмотрел на меня и улыбнулся.

– Причина в том, что я не выношу самок, а ты - самая откровенная из тех, кого я когда-либо встречал.

Шарах! Я влепила ему пощечину.

Он не шелохнулся, даже не поднес руки к лицу.

– И это подтверждает мою теорию, - сказал он, доставая из кармана брюк пачку сигарет и протягивая одну мне. Я молча покачала головой, сама потрясенная тем, что сделала. Он аккуратно вытащил сигарету и прикурил ее.

– Ты вообще не в моем вкусе, - продолжал он.
– Я люблю женщин нежных и любящих, мягких и добрых. Таких ранимых, что мне хочется их защитить, как маленького котенка или девочку, потерявшуюся на улице. Женщин, которые не считают, что я должен любить их больше, чем они меня. Может быть, когда-то давно, до того, как все стали тебя баловать, ты и была такой, но не сейчас. Сейчас ты такая жесткая, прелесть, что тобой можно гранить алмаз.

– Как ты смеешь так разговаривать со мной?
– сказала я в бешенстве.

– Потому что я, вероятно, первый из встреченных тобой мужчин, которого не тронули твои чары. Я встречач женщин такого типа и раньше. Ты просто любительница раздразнить мужчину, или то, что французы называют allumeuse, больше озабоченная тем, чтобы воспламенить, чем радоваться, когда насадишь на крючок. Ты так много обещаешь со своей прекрасной фигурой и этими падающими на глаза светлыми волосами. И лица красивей твоего я не встречал. Но все это ничего не значит, потому что ты настолько влюблена сама в себя, что не оставляешь места ни для кого другого.

– Замолчи, - скачала я, задыхаясь.
– Не желаю тебя слушать.

– И вот еще что, - невозмутимо продолжал он, доливая себе виски, - хотя ты, по всей вероятности, чаще смотрела в потолок, чем Микеланджело, я думаю, ты ни разу не получила удовольствия от всех мужчин, с которыми спала, и это тебя немножко беспокоит, потому что ты где-то читала, что секс должен доставлять удовольствие, и ты не понимаешь, почему с тобой этого не происходит.

Это был какой-то кошмар.

– Перестань сейчас же, перестань!
– закричала я.
– Ты ничего не понимаешь. Я собиралась замуж, но он погиб в автокатастрофе всего несколько месяцев назад.

– Да, я все об этом знаю, - мягко сказал он.
– Тод никогда не собирался жениться на тебе.

Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. У меня подкосились ноги.

– Ты его знал?
– прошептала я.
– Я не понимаю. Значит, ты знал…

– …все о тебе, до того, как мы встретились?
– закончил Гарэт.
– Да, конечно. Тод жил с одной моей старой знакомой, Кэти Саммерс. И все у них было прекрасно до тех пор, пока не появилась ты и не разрушила их счастья.

– Я не разрушала, - прошептала я.

– О, нет, ты это сделала, прелесть моя. Ты подождана, пока Кэти уедет на неделю в Штаты и тогда возникла. Но ничего хорошего не получилось. Тоду, как и большинству мужчин, было свойственно ошибаться, но он быстро тебя раскусил.

– Это не правда, не правда! Он меня любил гораздо больше, чем ее! Он был со мной в ту ночь, когда разбился.

С глазами, полными презрения, Гарэт повернулся ко мне.

– Я все знаю. Но, как обычно, мисс Бреннан, а точнее миф Бреннан, ты передергиваешь факты. В ту ночь Тод и я пили в “Антилопе”. На следующий день должна была вернуться Кэти, и Тод запаниковал, опасаясь того, что будет, если она узнает насчет тебя. Он решился сказать тебе, что между вами все кончено, а я советовал ему просто оставить тебя. Но Тод, как человек порядочный, решил пройти через это.