Однако опытные полководцы, вроде Килич-паши, продолжали успешно воевать и все неурядицы османов не могли сравниться с теми бедствиями, что свалились на голову Филиппа, единственного христианского государя, кто еще имел силы бороться с мусульманским потопом, в котором гибли все новые и новые страны.

Нидерланды отстояли независимость, английские пираты опустошали испанские колонии в Новом Свете и изрядно истончили поток золота, позволявшего королю вести сразу несколько войн. Огромные средства, брошенные на строительство средиземноморского флота галеонов, оказались невосполнимы, а флот этот, не проиграв ни одного крупного сражения, как-то сам собой, незаметно растаял во множестве малозначительных операций, которые по большому счету не принесли никакой выгоды Испании. О строительстве второго такого флота для войны с Англией не могло быть и речи. Звезда Испании скрылась за горизонтом.

А Блистательная Порта, несмотря на неумолимо надвигающийся упадок, все еще вела завоевательные войны. Через пятнадцать лет после Лепанто османы выступили против Генуи и после шестилетней войны отобрали у нее Корсику. Одновременно они осаждали испанские владения на Сардинии и Сицилии, но здесь потерпели неудачу. Вполне возможно виной тому стало переключение внимания Мурада на персидские дела. Впрочем, время Сардинии пришло чуть позже, хотя Сицилия так и осталась под властью креста.

А если бы победил дон Хуан? К чему это могло привести? Тысячи тысяч судеб сложились бы иначе. Самым невероятным образом. Ясно одно — любой человек, щедро одаренный Всевышним, без сомнения, проявил бы себя, независимо, под крестом он рожден или полумесяцем. Скажем, не завоюй османы Корсику, великий полководец, янычар-ага Нурали Мустафа мог бы стать, к примеру... французским генералом. Pourquoi pas?

Рассказ написан на конкурс, проводившийся на ФАИ (форум альтернативной истории) в период 16.09.13 – 07.10.13. Действие конкурсных рассказов происходит в мире, образовавшемся в результате данной развилки:

Войска Колчака прорвались за Вятку, после чего фронт Красной армии рухнул. Взяв Москву и Петроград, Колчак выигрывает Гражданскую войну. Монархия не восстановлена. Учредительное собрание созвано, но под давлением адмирала принимает решение установить в стране диктатуру (формально на переходный период, который однако затягивается). После еще нескольких лет войны и разборок, Колчак становится единоличным Верховным правителем России. Кровавый диктатор/просвещенный правитель (нужное подчеркнуть) находится у власти до самой смерти (1946 год).

— Венчается раб Божий Игорь, рабе Божией Елизавете, во имя Отца, и Сына, и Святаго духа, аминь!

Стоило закрыть глаза, именно этот момент, как наяву. Почему он? Какая связь? Про такие говорят — самый счастливый в жизни. Был ли он счастлив в тот январский день? Безусловно, о чем тут еще думать. Господи, наиглупейший вопрос, чушь какая-то в голову лезет...

В тот день меж голых черных ветвей лениво пропархивали редкие снежинки. Крупные, жесткие, колючие. Но на земле почти нет снега, мостовая едва припорошена. Все, что нападало в декабре-январе, растаяло без следа за две недели оттепели. А сейчас снова ударил мороз. Хотя, какой это мороз — так, морозец. Не зима тут, в Нью-Йорке, одно недоразумение. То снег, то дождь. В России в это время вьюги, метели, сугробы по пояс...

Американцы удивлялись, что русские, едва сводящие концы с концами, отмечали свои праздники, умудряясь устраивать балы, на которых появлялись при параде, тратя на фраки и вечерние платья большую часть своих жалких сбережений. Янки поражались манерности этих высокородных нищих — русские целовали своим женщинам руки, американкам же просто пожимали. Здесь говорили исключительно по-русски и по-французски, демонстративно игнорируя английский, несмотря на присутствие немногочисленных приглашенных американцев.

Впрочем, их с Лизой свадьба была не слишком пышной и многолюдной. Уже в двадцать третьем ряды русских эмигрантов поредели, многие потянулись обратно на родину, почуяв перемены.

Игорь этого не замечал. Невеста в пушистой белой шубке, а он во фраке, без пальто и шляпы. И не холодно ему, хотя изо рта пар валит. Кто-то тогда нес восторженную чушь, что, дескать, молодых любовь согревает. Наверное, так. Да, он был в тот день счастлив. Наконец, после стольких мытарств, устраивалась жизнь. Появились деньги, соратники. И Лиза счастливая — глянешь сердцу горячо так, что никакой мороз не страшен! Как они кружились тогда в вальсе, зная, что все внимание — им. Десятки пар глаз смотрят на них, но ничего вокруг нет, только Лиза и он, двое. И хотелось кричать от восторга, словно он вернулся в беззаботное детство и летит с крутой ледяной горки в сугроб. Пусть весь мир подождет!

Это и есть счастье?

Да. Наверное...

Вот именно. «Наверное». Давай, Игорь, обмани сам себя. Расскажи в очередной раз, что ты действительно счастлив. Отец умер в девятнадцатом, так больше и не увидев сына. Сестры не приехали, хотя он несколько раз писал им, звал к себе, рассказывал, как ему тут хорошо, что жизнь налаживается. Врал им и сам себе. Танюша родилась в апреле восемнадцатого, но он этого не увидел, уже в марте он стоял на палубе маленького английского парохода «Опорто» и с грустью наблюдал, как в дымке исчезает Мурманск. Он сбежал от еще не рожденной дочери. Несчастный ребенок, ни отца, ни матери при живых родителях...

А что потом? Будущее в розовом цвете — в Америке ценятся люди живого ума. Развитая страна, не тронутая чудовищной европейской войной и всеобщей разрухой. Он непременно будет там востребован. Не может не быть. У него есть знания и самое главное, что особенно важно на первом этапе — есть имя. Он знаменит.

К осени двадцатого Игорь совершенно расстался с иллюзиями и снял самую дешевую комнату за шесть долларов в неделю. Деньги стремительно заканчивались. Он старался тратить на еду не более восьмидесяти центов в день, сильно исхудал, хотя и прежде не отличался даже намеком на полноту. Питался одной кашей из бобов и кофе.