Кого попало в Париж не пошлют. Командир отряда среагировал моментально, коменданта столицы Франции к себе в автомобиль втолкнул. Наверное, для того, чтобы Сормах ему самую короткую дорогу до башни показывал.

Наша колонна на ближайшем перекрёстке повернула в нужном направлении. Ход её ускорился, дорожное покрытие парижских улиц начало получать больший урон.

Через пару кварталов пришлось нам немного повоевать. Победа осталась за нами — один из танков Пороховщикова расстрелял из своего пулемета пост британцев. Только осколки стеклянных бутылок в стороны брызнули. Островитяне караульную службу своеобразно несли. Из кафе столик на улицу вытащили, винище на него выставили и приятно время проводили. Винтовочки их так у стенки кафе и стоять остались. Покойникам они теперь не нужны.

Танк, на котором я верхом ехал, плавно остановился. Оказывается, мы немного тормозимся, вперёд разведка будет выслана. Вдруг, там британцы вокруг башни сотню пушек выставили, а мы тут припремся с глупыми рожами. Это Николай Гурьянович так сказал не очень культурно. Он академиев не кончал, так что ему простительно. Вместе с тем, смысл его вербального послания всем был предельно понятен.

— Не заметили пока ещё нас, — поделился со мной очевидным Сормах. — Ну, внезапно, оно — всегда лучше.

Лучше. И здесь я поспорить с ним не мог.

Глава 32 Из пушек по башне инженера Эйфеля

Я уже бояться начал. Ну, что придется на башню лезть…

Глупость, это. Сам прекрасно понимаю, что никто меня туда не погонит. Врач в атаку не должен ходить. У него своё предназначение.

Было уже такое. Молоденькие прусские доктора на одной из войн решили себе Железные Кресты заработать. Раненых бросили, в первых рядах на врага зашагали… Заработали. Кресты, но — другие. Вскоре крестов стало больше. Это раненые как мухи выздоравливать начали без медицинской помощи.

Не люблю я эту башню. Признаюсь — мне на ней некомфортно. Инженер Эйфель очень уж её открытой для воздушных масс сделал, не чувствую я защиты этого сооружения, стен мне не хватает. Кажется, раз-раз — и вниз полетишь. Не то, что я высоты боюсь, просто надежной опоры мне хочется.

Раз только я на башню поднялся, а больше меня на неё калачом не заманишь.

— Николай Гурьянович!

Командир отряда, что из Петрограда прибыл, поднял вверх руку и поманил ею к себе военного коменданта Парижа.

Мы подошли. Сормах — так как его звали, а я уже за компанию.

— Николай Гурьянович, где у тебя тут баллонные пушки-то стоят?

Баллонные? Я не понял вопроса. Судя по всему, Сормах — тоже.

Петроградец даже вздохнул, видя такую нашу некомпетентность.

— Пушки на зенитных станках. Ну, те, которыми парижане от аэропланов и цепеллинов отбивались, — пояснил он тёмным людям.

Комендант Парижа сразу же уловил суть вопроса. Вот что значит человек из центра! Голова!

Не надо нашим солдатам как муравьишкам на башню взбираться, баловство всё это и лишние потери. Неизвестную штуку, что британцы на башне инженера Эйфеля монтируют, надо снизу расстрелять.

Цепеллины и аэропланы баллонные пушки урабатывают, а тут какая-то башня…

— Много где стоят, но есть решение и лучше.

Сормах так пришедшей ему в голову мысли обрадовался, что со всего маха по плечу меня хлопнул. Я-то тут при чем? Что меня хлопать? Кстати — больно, когда такой ручищей да по плечу.

Оказалось, не так далеко тут целая батарея моторных зенитных орудий расположена. Куда нужно, такая пушка тебе приедет и примется задачу решать. Не стационарно она установлена, а даже очень мобильна.

— Ну, это — совсем замечательно. — у командира питерского отряда наступил прямо майский день и именины сердца. — Срочно сюда эту батарею.

Тут и наша разведка вернулась. Никаких ста орудий, как Сормах предполагал, вокруг башни Эйфеля британцы не установили. Вообще их ни одного там не было. Так, несколько постов с пулеметами за мешками с песком и всё.

— Что-то они из большущих ящиков берут и наверх поднимают, — докладывал своему командиру старший у разведчиков. — С опаской всё делают, как над христовой косточкой каждый раз трясутся…

— Не заметили вас? — питерец притворно нахмурился.

— Да ну, какой там. — улыбнулся спрошенный. — Не первый год воюем.

— Так, мы — по охране башни ударим, а вы — по этому самому, что там они делают, — распределил роли командир отряда из Петрограда.

За моторными зенитными орудиями и меня взяли. Водить автомобиль не многие сейчас могут, а я — обучен этому делу. Мы должны к башне подкатить и вдарить из всех стволов. Попортим, конечно, гордость Парижа, но, это — дело поправимое. Отремонтируют потом башню французы, не переломятся.