Филипп задумчиво поглядел через его плечо, сдвинул брови. Он понял, что Шумило озвучивал не предложение, а ставил ему ультиматум.

– Хорошо.

– Во-ся ладушки, – сказал Шумило, потирая руки, – заутро разбудит вас мой брати, отведем вас к дороге, покажем путь, онамо и ударим по рукам.

***

– Еже ему надобно? – спросил Антон, когда Филипп вернулся к братьям.

– Завтра утром мы уезжаем.

– И все?

– За билет на выход придется заплатить.

– Елико?

– Всё.

– Во-то сукин сын, – зло усмехнулся Бес, – будто пес не ведает чьих рук дело сие.

– У нас мало времени, братья, завтра встаем затемно.

– Ладно, у меня на случай още три серебряных рублика в сапоге упрятано. – Сказал Антон. – Повечеряти бы, да пусто.

Есть им действительно не дали, да, впрочем, не до того всем теперь.

Легли спать в своей коморке в избе Мошкиных.

Антон с Бесом быстро уснули, а Филиппу не спалось. Он ворочался два часа, слышал, как Тишка сопел и шмыгал носом, да еще чьи-то шаги кругом избенки. Ходил явно не одиночка, а трое-четверо, за стенкой все слышалась какая-то возня и тихий говор. Филиппу стало душно, захотелось выбраться из тесноты на воздух. Он ощупью достал китайскую трубку, мешок с табаком и поднялся.

– Филипп… – Позвал во тьме жалобный, почти детский голос.

Завадский поглядел на темный приподнявшийся силуэт.

– Чего?

– Неужто ничего нельзя изменить, брат?

– Некоторые вещи надо просто пережить, Тишка. – Ответил Завадский и вышел на улицу.

Стоявшие у амбара тени, прошелестели по сухой листве и растворились во тьме. Филипп втянул носом морозный воздух, подошел к низкой околице, высек искру, раскурил трубку.

Два костра еще горели на краю поселения у реки. Кто-то завывал вдали, а кто-то кричал пьяно. Крик внезапно усилился и ворвался в уши, Филипп увидел, что из большой избы у моста две фигуры выволокли третью. В свете костра он узнал крепкую Омелфу – ту самую бабу с колотушкой, которая кормила их щами.

Тащили ее двое, одного из которых Филипп тоже узнал – валунообразный брат Шумилы Анашка.

У костра Анашка с напарником отпустили Омелфу, которая тотчас начала проклинать их и плеваться.

– Алгимей проклятый! Выблядок сучий! Да еже бо у вас уды поотсыхали, кобели сташивые!

Мужики уже ушли, а она все ругалась, грозя кому-то крепким кулаком.

– Во норов у бабы! – раздался одобрительный голос во тьме так близко, что Филипп вздрогнул.

Повернув голову, он увидел рядом с собой нагловатого старичка Антифея, который обычно будил их. Он был невысок и стоял с другой стороны околицы, сложив руки на столбике, который был ему по грудь.

– С чего это она так? – спросил Филипп, затягиваясь китайским табаком.

– Она убо за девкой покойной Анюткой приглядывала, бысти ей заместо отца да матери.

– Горюет?

– Серчает, – со вздохом ответил Антифей.

– На кого?

Старичок вдруг горько улыбнулся, поглядел на Филиппа, явно желая, но не решаясь что-то сказать.

Завадский подумал уже что не решится, но…

– У нас же, братец, такое не впервой…

– Что не впервой?

– За третью годину ровнехонько третью девку удавили. Сатана нас преследует.

Филипп вдруг замер, вынул трубку изо рта и с удивлением посмотрел на старика.

– А может не сатана?

Антифей развел руки в стороны, хлопнул себя по ляжкам и тяжело вздыхая, да приговаривая: «ох, беда-беда» удалился во тьму.

Филипп сделал еще две затяжки и направился в клеть. За спиной раздались шаги.

– Эй.

Завадский обернулся.

Перед ним стояли Анашка и такой же крупный его напарник.

– Иди с нами.

– Зачем?

– Шумилка зовет.

Шумило стоял на берегу речки, чуть согнувшись глядел на воду. Большой костер ярко освещал его бледное «попковское» лицо. Анашка с напарником остановились метрах в пяти. Шумило повернул к ним лицо, кивнул. Филипп подошел к нему один.

– Ведаешь, братец, яко порой в тягость бысти людей вести? – сказал он.

Филипп сцепил руки в замок на животе и спокойно ждал.

– Что ты хотел, Шумило?

– Наш уговор прежний, Филипп, заутро вы уйдете, обаче цена будет иной.

– Но где я тебе возьму еще денег, если ты и так заберешь все?

Филипп видел по растущим теням, что Асташка и другой верзила подошли ближе.

– Дело сый не в деньгах. Ты их отдашь, да. Обаче не токмо их. Ты отдаешь нам еще кое-кого.

– Нет, брат. – Решительно заявил Филипп.

– Филипп, зде тебе не базар, сам убо ведаешь.

– Он не убивал ее, и ты это знаешь.

– Знаю? Отнюду мне сие знати? Токмо зане же [потому что] ты изрек?

– Потому что ты знаешь кто это сделал на самом деле.

Шумило поглядел в глаза Филиппу и к его удивлению усмехнулся.

– Он мой родной брат. – Сказал Шумило, после паузы. – Моя кровь, разумеешь?

– Тишка тоже мой брат.

– Не-ет. – С плотоядной улыбкой протянул Шумило.

– Нет?

– Почитаешь я не ведаю кто ты таков на самом деле? – Шумило постучал пальцем по своему виску. – Разумеешь во еже аз дурачок?