***

Перед распутьем на Селенгинск и Ургу, Филиппа встретили его люди из отряда Комара Львовича – того самого полноватого казака из помилованных им людей Пафнутия, который поднялся первым. Сам Комар выехал из Селенгинска и расселился со своими боевиками в посаде неподалеку специально, чтобы не тратить время Филиппа. Прискакав с рындами, он сообщил, что его уже неделю дожидаются посыльные Юншэня и потому Завадский сразу поехал с ними в сторону Шильска.

Свернули они примерно через десяток верст и двинулись тайной тропой на юг. Через пару вёрст, один из китайцев прихватив вторую лошадь про запас поскакал вперед, чтобы предупредить своего хозяина о приближении обоза с товаром.

Путь до границы занял почти сутки. Местность была совершенно безлюдная, дикая, но просторная, состоявшая в основном из зеленых полей, мелких речек, валунов и небольших лесных оазисов. Над ними впереди нависала горная гряда, к подножию которой они прибыли только на следующие сутки. Китайский проводник повернул налево и через два часа вывез их к чрезвычайно узкому ущелью, вход в которое был сокрыт сложным лабиринтом из валунов и зарослями дикой караганы. По ущелью они двигались несколько часов, горы нависали над ними, иногда соединяясь, образуя настоящие пещеры, а дорога сужалась до ширины равной полутора телегам.

Наконец, пространство распахнулось, солнце ударило в глаза – перед ними предстала небольшая зеленая долина в плотном кольце гор, с которых видимо очень удобно было наблюдать. Почти в самом центре, за изгибом мелкой речушки расположились аккуратным строем шелковые шатры, напоминавшие квадратные палатки для летних кафе. В окружении не менее внушительной, чем у Филиппа делегации за речкой стоял Юншэнь, вышедший встречать его в богатом шелковом платье, расшитом золотыми драконами.

Он широко улыбался, глядя на приближающегося Филиппа и что-то сказал, протянув ему руку.

– Как добрались? – перевел стоявший возле него китаец безо всякого акцента.

Завадский с удивлением посмотрел на него.

– Прекрасно. Ты обзавелся переводчиком?

– В прошлый раз ты оказал любезный прием, вежливость обязывает меня ответить тем же, – перевел важный одутловатый китаец и Филиппу стало жаль киргиза Борю, которому нечего было переводить – если этот китаец так идеально говорил по-русски, то о китайском и думать нечего.

– Как наш уговор? – спросил Юншэнь.

Глядя на него, Филипп снова поразился молодости этого парня – ему как будто не было еще и двадцати, но держался он очень царственно – плечи расправлены, руки сцеплены на животе. Лицо его выражало доброжелательность, но при этом спокойную величественную уверенность, кратно отраженную в многочисленной свите, напряженно глядевшей на него в ожидании поручений.

– Три тонны, – сказал Филипп, указав на свой обоз, – первые шесть подвод.

Он крикнул охранникам, чтобы убрали рогожи. Юншэнь едва заметно кому-то кивнул и тотчас десять китайцев бросились смотреть.

– Рад слышать. – Юншэнь вытянул руку в сторону шатров, где покоились шелка, мешки и ящики с серебром.

Филипп кивнул Акиму и тот с помощником отправился проверять.

– Приятно иметь дело с людьми, овые научены держать свое слово, – сказал Юншюнь через переводчика.

– Взаимно.

– Пройдемся? – предложил китаец.

Филипп согласился, и они неспешно двинулись вдоль речки. За ними шел только переводчик и несколько охранников в отдалении.

– Ты позаботился о своем влиянии на границе? – спросил Юншэнь.

– Этот вопрос решен наполовину, остальное будут решено до конца года.

– Нашего или вашего года?

Филипп взглянул на китайца, тот шел легко – будто плыл, заложив руки за спину, глядя под ноги. На лице его застыла полуулыбка.

– Не сочти за наглость, Филипп, – сказал он, словно ощутив немой укор в молчаливом взгляде Завадского, – мне, яко и тебе все равно с кем вести дела, но раз уж мы нашли общий язык и обрели зачатки взаимного доверия, не худо бы дорожить нашим совсельным товариществом.

– Я понимаю, Юншэнь, но дело еще и в том, что от коммерческого успеха нашего союза напрямую зависит и рост влияния в наших странах.

Юншэнь величественно кивнул.

– И в этой связи я хочу спросить тебя – насколько ты уверен в своих силах?

Настал черед китайца бросить удивленный взгляд на Завадского.

– Я не хочу, чтобы меня неправильно поняли, – пояснил Филипп, – по обе стороны нам предстоит столкнуться с теми, кто попытается получить свои куски пирога.

– Наша семья готова к любым событиям.