– Господа, нам предстоит долгая совместная, надеюсь, плодотворная работа. Мне по роду деятельности, журналистской деятельности, – уточнил он, – придется вникать во все детали грядущей спецоперации, чтобы затем создать документальный фильм.

Игорь поднял глаза от бумаг с недоумением. Он догадывался, кто такой Гинчев, но не ожидал, что болгарин с таким упорством продолжит отрабатывать свою легенду даже здесь, где, казалось бы, можно не таиться. Это говорило о том, что на самом деле никто спецслужбам Украины беспредельно не доверяет. Гинчев вел себя, как и должен вести сотрудник МИ6, хотя все вокруг и подозревают, кто он есть. Он-то как раз демонстрировал поведение разведчика, придерживающегося легенды до самых мелочей.

Руслан посмотрел на Игоря, ожидая реакции. Но Игорь промолчал.

– Вам предстоит довольно сложная задача – вызвать доверие у летчиков по телефону, Скайпу, – не замечая гнетущего молчания продолжил Гинчев как ни в чем не бывало. – Степень доверия должна быть такой, чтобы эти летчики…

– Вы сейчас серьезно? – спросил Игорь, видя, что Руслан и вовсе потерял дар речи. Он и без болгарина понимал, что речь идет о вербовке русских пилотов боевых самолетов.

– Абсолютно, – самодовольно подтвердил болгарин, наконец завладев вниманием мрачного, коротко стриженного военного разведчика. Гинчев сразу смекнул, что «Юрий» человек того сорта, который никогда ни от чего не отказывается, но источает сомнения и скепсис ежеминутно.

– Я не про летчиков. Я по поводу того, что именно вы объясняете нам суть задания.

Гинчев поднял руки вверх и улыбнулся, как ему казалось, обезоруживающе.

– Может, я переступил черту, но теперь времена такие, когда информационная война едва ли не важнее открытого противоборства.

– Я не думаю, что в делах разведки должен участвовать журналист, к тому же не украинец. – Игорь снова уткнулся в папку, лежащую на столе, демонстрируя, что аудиенция закончена.

Гинчев неуверенно встал. Кивнул и вышел.

– Жаловаться побежал, – скривился Руслан. – Тарасову это не понравится.

– «Журналист» надеется, что Тарасов сменит одних болванов на других, – пожал плечами Игорь, его больше сейчас волновал араб, которого начальник отдела вырвал у него из клювика.

Как ни странно, Тарасов не вызвал Стремнина, не побежал устраивать нагоняй им с Русланом. А болгарину сказал примирительно:

– Немного подождем, пан Гинчев. Эти двое – лучшие сотрудники. Я сам посвящу их в детали. Работа идет, мы будем стараться выполнить необычный и дерзкий замысел. Нужно просто учесть психологию… Вы же понимаете, мы теперь вынужденно проникаем в те сферы, где ранее, как говорится, не ступала нога человека. Необычное взаимодействие, неожиданные ходы. Как любят говорить наши друзья из Штатов – выходим из зоны комфорта. Вы ведь не желаете раскрывать свои карты, а в том виде, в каком вы перед нами предстаете… – Тарасов закашлялся. – Я буду держать вас в курсе дела. Регулярно. – Он заметил, что Гинчев встал, но все еще чего-то ждет. – Ежедневно. Роджера Греймса, само собой, тоже. Это ведь его блестящая идея?

– Отчасти, – нахмурившись, согласился Гинчев. – До завтра. – Он приложил ладонь к уху, изображая, что держит телефонную трубку, намекая, что уже завтра ожидает первый телефонный отчет о проделанной работе.

– Они меня ухватили за горло, – негромко сказал Тарасов, когда они с Игорем вышли на парковку и снова, как совсем недавно, стояли около его машины. – Считают, что все условности преодолены, даже если эти условности – законы нашей страны, конспирация спецслужб, элементарные правила, призванные обеспечить безопасность сотрудников разведки и контрразведки. С одной стороны, всеобъемлющая помощь, но, чтобы ее получить, мы устраиваем день открытых дверей. Ты понимаешь, к чему нас это приведет?

Игорь хмыкнул и достал пачку сигарет из кармана. Тарасов жадно выхватил сигарету и прикурил от зажигалки, поднесенной Игорем.

– К тому, что, если наши пути разойдутся, мы беззащитны перед ними, можно сказать, голенькие.

– В общем, выбора нет, придется действовать по их плану. – Тарасов присел на крыло машины, не опасаясь запачкать короткий распахнутый плащ. Шея его покраснела не от ветра с Днепра, а от гнева. – Вы с Русланом самые опытные и осторожные. Мне не нужно оказаться замешанным в дела наподобие неудачной диверсии нашего нынешнего шефа или тех потуг, которые недавно затеяли с вагнеровцами.

Насчет вагнеровцев Игорь был не согласен, считал, что им почти удалась та лихая авантюра. Однако спорить не стал.

– Хотя нас именно в такое и втягивают. Даже закон под это сверстали. В начале апреля его уже утвердят. Все слишком серьезно, чтобы нам манкировать. Карусель раскрутили, только держись, лишь бы не слететь из-за центробежной силы. Для меня лучше, чтобы этим занимался ты, нежели кто-то другой.

– Закон? – переспросил Игорь.

– Нечто вроде гарантированного вознаграждения за переданную нам российскую технику, одобренного Радой. Будет одобрено, единогласно, – поморщился он.

– И за чей счет вознаграждение?

Тарасов взглянул на него снисходительно и промолчал.

– Так что насчет араба? – Игорь продолжал курить, провожая взглядом каждый выдох табачного дыма.

– Да чего ты в него вцепился? – Тарасов отбросил окурок. – Я посмотрел его болтовню. Какой-то заштатный цирюльник, головорез. Из ценного разве что связь с ячейками ИГ в России. Но это бабушка надвое сказала. Сейчас связи нарушились, он и его приятели «челночить» туда не смогут, чтобы возить бабло, тем более перечислять деньги за теракты и на покупку составляющих для СВУ. Все отслеживается, связи с зарубежными банками прервались. Санкции. Разве что через Турцию, но ты упомянул, что он там наследил и не сунется, опасаясь ареста.