— Есть немного, — согласился я. — Ты еще не бывала в Кхеро в базарный день. Вот там творится сущее безумие.

Кое-как мы прошли мимо центральной площади, где сейчас развернулся главный торг, нырнули в боковую улочку, и наконец-то вышли к неприметному заведению с темной от времени вывеской. За стойкой — тощий лысый мужчина с острым подбородком и глазами навыкате, внутри — немноголюдно.

— Комнату нам, — коротко сказал я хозяину, опираясь локтем о стойку.

— Четыре серебра ночь, стол отдельно, — сказал хозяин.

— Ты смеешься, уважаемый. Два серебряных, со столом — еще куда ни шло, — ответил я.

— Для тебя, уважаемый, серебряный, — согласился хозяин, — а вот для нее цена в три монеты.

И кивнул на Лиан.

Мои брови в удивлении взмыли ввысь.

— Это что за новые порядки в Мибензите? — вкрадчиво спросил я, наклоняясь вперед. — С каким пор не жалуют темных?

— С тех, как они приперлись в город и стали свои порядки наводить, — сплюнул сквозь зубы прямо себе под ноги хозяин.

— Она не из Н’аэлора, а со мной, — продолжил я. — И цена ей за комнату должна быть, как и для меня.

— Значит, шесть серебра, по три с каждого, раз равную цену хочешь, — усмехнулся хозяин, — сегодня утром два каравана пришло, больших. Посмотрим, где ты к вечеру комнату еще найдешь. Может, стойло на конюшне сдадут за эти деньги.

Я удрученно покачал головой, якобы соглашаясь, потянулся к кошелю, выудил полудюжину серебряных кругляшей и, выложив их на ладони, протянул хозяину.

— Ну что же, бери плату, — сказал я, глядя трактирщику прямо в глаза.

Взгляд мужчины алчно блеснул — он увидел старые полновесные — но едва он потянулся к деньгам, то разглядел печать на моей ладони. Резко поменявшись в лице, лысый только что не отпрыгнул в сторону, словно монеты пытались его укусить.

— Так значит… — начал он, переводя взгляд с меня на Лиан, которая все это время стояла чуть в сторонке и разглядывала общий зал. Кстати, по наморщенному носу девушки я понял, что это место ей не очень нравится. — Темная и вы… Так это… Господин, чего же вы сразу!..

Конечно же, любой трактирщик до самого побережья на западе и Кхеро на востоке знал о моем существовании и привычках, в том числе и благодаря Борну. Цеховое знание, которым охотно делились между собой владельцы постоялых дворов, просто для всеобщей безопасности.

— В следующий раз думай дважды, кому ты можешь хамить, — холодно сказал я, высыпая серебро на стойку. — Мы задержимся в твоей дыре на пару дней. Приготовь комнату и воду для умывания.

— Да! Господин! Сей момент! — скривившись, в отчаянье пробормотал трактирщик. — Сейчас же!

Даже не забрав деньги, мужчина бросился куда-то вглубь трактира, я же вернулся к Лиан.

— Тебе доставляет удовольствие пугать людей? — спросила девушка.

— С чего ты взяла?

— При общении с тобой люди находятся в двух состояниях. Либо трясутся, либо уже мертвы, — ответила темная, насмешливо наблюдая через мое плечо за метаниями трактирщика.

— Ничего не могу с этим поделать, — ответил я, демонстративно поднимая ладонь, после чего подошел к одному из свободных столов. Хотелось сесть на что-нибудь плоское после недельной тряски в седле. — Вместе с силой идет и ужас.

— Что ты с ним не поделил? — спросила эльфийка, присаживаясь рядом.

— Оказывается, в Мибензите больше не любят темных эльфов.

— А раньше любили?

— Не особо, но сейчас всё совсем плохо.

— Это все этот командир рейнджеров виноват? — спросила Лиан.

Девушка избегала упоминать имя Эрегора в моем присутствии, знала, что у меня всегда из-за этого портилось настроение, а не в духе, по словам Лиан, я был еще невыносимее, нежели обычно.

— Это мы узнаем, — ответил я.

Комната нам досталась неплохая, учитывая расположение трактира. Довольно просторная, вот только кровать — одна. Пришлось звать хозяина и объяснять, что спальные места требуются раздельные.

Благо, Лиан в это время мылась с дороги, так что к моменту, когда девушка вышла из банного закутка на первом этаже, пара работников притащила койку из соседней комнаты.

— Дай угадаю, моя — эта, — девушка ткнула пальцем в узкий топчан, который сиротливо стоял сейчас у стены.

— Само собой, — ответил я без тени сомнений. — У меня возраст, как-никак, надо спину беречь…