Гейс, наложенный Судомиром на самого себя, был совсем недавним, так что Зориан вычистил все воспоминания о нем буквально за пять минут. Он даже не стал сообщать об этом Аланику.

Во всяком случае, когда в ходе допроса стали вырисовываться истинные масштабы действий Судомира, Аланик отбросил все мысли о коротком тайном допросе. Дознание длилось несколько часов, и прекратилось лишь потому, что Зориан опасался необратимо повредить разум Судомира непрекращающимся сканированием. И за эти несколько часов он окунулся в настоящий кладезь информации о ибасанских захватчиках, культе Дракона, что Внизу, и самом Судомире. В основном — имена соучастников и места, где можно найти неопровержимые улики — Аланику были нужны именно такие сведения, и Зориан не видел причин ему отказывать. Он и сам собирался навестить перечисленных людей в следующих циклах, но в этот раз уступит очередь Аланику.

Что интересовало самого Зориана, так это причины, побудившие Судомира все это затеять. Как выяснилось, первопричиной всего была смерть его жены. Нет, Судомир и до этого был отпетым некромантом, но, когда его жена заразилась Плачем и умерла, он совсем сошел с нарезки. Вместо того, чтобы отпустить ее и жить дальше, он извлек ее душу и попытался вернуть к жизни. И, разумеется, потерпел неудачу. Не так-то просто заставить душу умершего вновь мыслить, не говоря уже о подобии жизни. В итоге он привязал душу жены к поместью Яску, частично восстановив ее мыслительные способности. Вот почему защитные чары действовали так пугающе разумно — и почему некромант предпочел сдаться, но не допустить разрушения поместья.

По сути, главной причиной, почему Судомир согласился сотрудничать с ибасанцами было то, что Кватач-Ичл обещал ему ритуал, способный воплотить душу жены в лича. Обычно для преобразования в лича маг должен быть живым, но Кватач-Ичл утверждал, что может скорректировать ритуал для бестелесной души. Было ли это правдой или нет — оставалось только гадать.

Другой причиной — той самой «политикой» — было желание Судомира легализовать некромантию. Логично — он собирался вернуть жену в виде лича, да и сам не планировал мирно умереть от старости — и вечно скрывать это было невозможно. Особенно если он собирался и дальше оставаться во власти — а он собирался. Так что он хотел принудить Эльдемар снять некоторые ограничения с магии душ — или хотя бы сделать для него исключение. Для этого, по его замыслу, требовалось ослабить Эльдемар (чтобы королевство отчаянно нуждалось в его помощи) и, соответственно, усилиться самому.

Подробности этого амбициозного плана выяснить не удалось — он был слишком сложен и изощрен, чтобы разобраться в нем за пару часов. Да и, сказать по правде, Зориана не особо интересовали подробности. На его взгляд, вся затея была сущим безумием, замешанным на самообмане. Судомир хотел вернуть жену, потому и помогал ибасанцам. Остальное — лишь отговорки для самого себя.

Помимо этого, Зориан узнал еще пару-тройку любопытных деталей — например, как Судомир контролировал железноклювов. Оказывается, он похитил их птенцов и держал в заложниках, а также подчинил нескольких вожаков магией. Железноклювы достаточно умны, чтобы понять ситуацию с их драгоценными птенцами — но недостаточно, чтобы распознать магическое вмешательство в иерархию стаи, так что это вышло на удивление эффективно. Зориан пока не решил, можно ли это как-то использовать, так что пока оставил для дальнейшего обдумывания.

Потом тема допроса (не без помощи Зориана) сменилась на призыв первозданного — и Зориан решил проверить, не знает ли Судомир ответ на давно мучивший его вопрос.

— Зачем культу Дракона, что Внизу, ребенок-перевертыш для ритуала?

— Дети, — поправил некромант. Он уже не пытался сопротивляться ментальному сканированию Зориана — так было менее болезненно — и лишь стремился увести допрос в сторону от важных тем. К несчастью для него, Зориан с прошлых циклов знал очень многое об их действиях. — Несколько. Для ритуала нужно не менее пяти детей перевертышей. Желательно больше.

Зориан нахмурился. Пятеро детей?

— Что с ними делают? — спросил Аланик.

— Приносят в жертву, разумеется, — закатил глаза Судомир. Ну да, спроси очевидное, узнаешь очевидное. В мыслях отчетливо отразилось его отношение к подобным вопросам.

— Почему так много? — спросил Зориан. — И почему детей? Почему детей перевертышей?

— Из одного перевертыша можно добыть лишь немного эссенции первозданного, — ответил Судомир. — И с возрастом она все плотнее интегрируется в организм, ее уже не извлечь. Только в маленьких детях есть сколь-нибудь значительное количество свободной эссенции.

Что?

— Поясните, — велел Аланик.

Судомир вздохнул.

— Если просто вшить в свою душу еще одну, это не сделает тебя перевертышем. Во всяком случае, таким, которых мы знаем.

В сознании некроманта мелькнула цепочка образов, и Зориан глубже погрузился в его память. Судомир разбирался в этом, потому что… Потому что он годами изучал перевертышей. Он захватил десятки перевертышей, подверг их мучительным экспериментам, пытаясь понять, как они устроены. Он даже несколько раз пытался сам создать перевертыша — самой удачной из его поделок был Серебряный. Вот только Серебряный не был человеком, научившимся превращаться в зимнего волка — наоборот, Судомир взял волка и вшил в него душу человека, увеличив его мыслительные способности и даровав возможность обращаться в человека. Зачем некроманту вообще это понадобилось?!

Зориан глубоко вдохнул и очистил голову от лишних мыслей. Опыты Судомира над перевертышами были чудовищны, но это капля в море на фоне его остальных злодеяний. Спрашивать о причинах — впустую тратить ограниченное время дознания.

— Чтобы сделать трансформацию столь отточенной и гибкой, предки современных перевертышей воспользовались кое-чем еще, — продолжал некромант. — Они использовали каплю крови первозданного, заточенного под Сиорией. Этот первозданный известен своим мастерством перевоплощения, так что его кровь была мощным катализатором ритуала. Это одна из причин того, что ритуалы перевертышей столь сложно воспроизвести. Даже если узнать все тонкости, все равно потребуется кровь перевертыша — другим путем получить эссенцию первозданного неоткуда.