— Отца сегодня не будет. Прямо с работы он уехал на дачу.

— На дачу?! Пожалуйста, дайте мне адрес!

Женщина задумалась, а потом четко и раздельно произнесла:

— Извините, но адреса я вам не дам! Если бы отец считал нужным, он сам сообщил бы вам его.

— Но я ведь никогда раньше его не видел! — вырвалось у меня.

Женщина насторожилась:

— Тогда зачем вы пришли сюда?

Я понял, что разговор заходит на второй круг. Мне не хотелось применять силу к этим боблинам, и без того несчастным и запуганным. Поэтому я спросил:

— Когда ваш отец вернется с дачи?

— Думаю, завтра вечером, после восьми.

— А если завтра он опять отправится на дачу?

— Ничем не могу помочь! — в голосе женщины послышалось нетерпение. Наш разговор ей определенно не доставлял удовольствия.

— Хорошо, я приду завтра, — вынужден был согласиться я, и начал спускаться по лестнице.

За дверью мальчик спросил:

— Мам, кто это был?

— Не знаю. И тебе об этом думать незачем. Мало ли разных людей ходит вокруг…

Я вышел на улицу и медленно побрел, куда глаза глядят. Я не знал, куда мне податься. Я, маг по крови, умеющий открывать двери в другие миры, не мог найти места для ночлега. Я мог бы вернуться в московскую квартиру, но это было слишком опасно. Я мог бы подыскать пустующее помещение здесь, в Мураве, и проникнуть в него с помощью магии. В конце концов, я мог воспользоваться ключом на остров Вечного Ребенка, но я не хотел встречаться с чересчур «законопослушным» магом до того, как найду тетю Вику и Отшельника.

Окна домов постепенно гасли, погружая во тьму пустынные улицы района. Я уже начал прощупывать своим магическим чувством окрестные дома в поисках пустой квартиры, где можно было бы расположиться на ночлег, когда мое внимание привлекли подозрительные звуки. Подумав, что в темноте меня окружают спецназовцы, я выхватил из кармана нож-«бабочку» (на то, чтобы достать из рюкзака диски, времени не было) и приготовился к защите и к контратаке.

Звуки приближались, и вскоре я выяснил их причину. Ко мне она не имела никакого отношения. Четверо шестнадцати-семнадцатилетних парней гнались за девочкой-боблинкой лет тринадцати.

Я слышал топот их ног и учащенное дыхание.

Люди обменивались короткими приглушенными криками:

— Загоняй ее в тупик!

— Заходи справа!

— У восьмого дома мы ее перехватим!

Девочка бежала молча. Я не знаю, почему она не звала на помощь. Может быть, она была уверена, что ночью в Мураве никто не придет к ней на выручку.

Я выступил из темноты, когда девочка поравнялась со мной. Она, видимо, подумала, что я один из ее преследователей. Юная боблинка как-то по птичьи взвизгнула, отпрянула в сторону, споткнулась и начала падать на асфальтовую мостовую… Почти не осознавая, что делаю, я ухватил ее за курточку не руками (до девочки дотянуться я бы не успел), а силой магии. Падение прекратилось, и боблинка зависла над мостовой под углом в сорок пять градусов. Затем я потянул курточку вверх и поставил девочку на ноги.

— Стой на месте! — велел я, хотя боблинка и без того не могла пошевелиться.

Все это произошло в течение нескольких мгновений. Преследовавшие девочку люди появились через несколько секунд. Увидев меня и стоявшую рядом боблинку, они замедлили шаг. Я ощутил исходивший от них омерзительный запах кислого пива и дешевых сигарет.

— Здорово, что ты ее поймал, — сказал один из парней.

— Сейчас мы посмотрим, правда ли, что у всех боблинов сзади имеется маленький хвостик, — с мерзкой ухмылкой произнес второй подонок.

Третий мерзавец обратился прямо к девочке:

— Ну-ка, сними трусики, покажи нам, что у тебя сзади… и спереди.

Я выступил вперед, загораживая девочку:

— Стойте!

— Чего-чего? — непонимающе переспросил парень, шедший впереди.

Я сделал сразу несколько вещей: во-первых, изобразил на лице свою «фирменную» улыбку; во-вторых придал своей фигуре устрашающие свойства индуистских богов; в-третьих, выпустил из рук «бабочку», которая, как и подобает одноименному насекомому, запорхала перед лицами подонков, угрожающе выставив лезвие и щелкая друг о друга половинками рукоятки.

Люди-ублюдки от ужаса застыли на месте с вытаращенными глазами. В этот момент из их голов выветрился не только алкоголь, но и остатки разума.

— Я иду во гневе своем! — веско сказал я. — Прочь, скоты, пока я не отнял ваши души!

Парни ринулись прочь, издавая нечленораздельные звуки, похожие на поскуливание или подвывание. Девочка за моей спиной также вскрикнула, но не от страха, а, скорее, от восторга.

«Бабочка» вернулась в мою ладонь. Я повернулся к юной боблинке и мягко, успокаивающе произнес: